Не точно такой же, как у Беллы, а чересчур сладкой, почти приторной. И имела необычный, хоть и не самый притягательный аромат. В запахе Чарли я никогда не замечал ничего особенного, но сочетание запахов его и Рене получилось удивительным.
– Ей дали снотворное, – поспешила объяснить палатная сестра, пока Рене подбегала к кровати, простирая руки. – Она побудет пока в таком состоянии, но через несколько дней вы сможете поговорить с ней.
– А дотронуться до нее можно?
Это был и шепот, и в то же время крик.
– Конечно, можете погладить ее по руке вот здесь, если хотите, только осторожно.
Рене остановилась рядом с дочерью и легонько приложила два пальца к ее руке. Слезы ручьем лились по ее щекам, и палатная сестра по-матерински обняла ее. Я с трудом удержался на своем месте, так мне хотелось утешить ее.
«Я так тебе сочувствую, детка. Как же я тебе сочувствую!»
– Ну-ну, дорогая. Она ведь поправится, так? Тот симпатичный доктор наложил ей швы уж так аккуратно, никогда такого не видывала. Незачем плакать, голубушка.
Давайте-ка усадим вас сюда отдохнуть. Наверняка перелет был длинный. Вы ведь из Джорджии прилетели?
Рене всхлипнула.
– Из Флориды.
– Должно быть, вы совсем из сил выбились. Никуда ваша дочь не денется и ничего больше не натворит. Может, попробуете пока и вы вздремнуть, дорогая?
Рене позволила подвести ее к синему креслу с откидной спинкой и виниловой обивкой, стоящему в углу палаты.
– Может, вам что-нибудь нужно? У нас на посту есть туалетные принадлежности, если захотите освежиться, – предложила медсестра.
Выглядела она как типичная бабушка, ее длинные седые волосы были скручены в пучок на макушке, на бейджике значилось имя «Глория». Я уже видел ее раньше, в тот раз не обратил особого внимания, но теперь проникся к ней теплыми чувствами – из-за ее доброты или в ответ на признательность Рене к ней? Странно это – находиться рядом с человеком, который таким образом проецирует свои мысли, явно и совершенно безотчетно. По моим предположениям, примерно так же действовал Джаспер, только более прямолинейно и безыскусно.
В случае Рене это была не эмоциональная проекция, а определенно ее мысли. Но лишь я сознавал, что слышу их.
Теперь я лучше понимал, какой была жизнь Беллы с ее матерью. Неудивительно, что Белла стала такой внимательной и заботливой. Неудивительно, что пожертвовала своим детством, чтобы опекать эту женщину.
– У меня с собой, – Рене устало кивнула в сторону маленького чемодана, брошенного у порога.
