Очень рад познакомиться с вами, миссис Дуайер, – жаль только, что обстоятельства этого знакомства оставляют желать лучшего.
«Говорит совсем как взрослый». Палату огласило ее одобрение.
– Зови меня Рене, – машинально предложила она. – Я… извини, я сама не своя.
«Но как же он хорош собой!»
– Ничего удивительного. Вам надо отдохнуть, как и сказала медсестра.
– Нет, – возразила Рене тихо – по крайней мере, вслух. – Ты не против, если мы поговорим минутку?
– Конечно, нет, – ответил я. – У вас наверняка много вопросов.
Я перенес поближе к Рене складной пластиковый стул, стоявший возле койки Беллы.
– Она мне о тебе не рассказывала, – объявила Рене, и ее мысли стали обиженными.
– Я… мне очень жаль. Просто мы… не так давно встречаемся.
Рене кивнула, потом вздохнула:
– Думаю, это я виновата. Ситуация с графиком Фила получилась напряженной, и я… словом, плохой из меня был слушатель.
– Она обязательно рассказала бы вам в ближайшее время. – И, заметив, что она по-прежнему винит себя, я соврал: – Я тоже не сразу все рассказал родителям.
По-моему, мы просто молчали, чтобы не сглазить. Глупо как-то получилось.
Рене улыбнулась. «Как мило».
– Ничего не глупо.
Я улыбнулся в ответ.
«Какая же у него сокрушительная улыбка. Хочется надеяться, что Белла для него не игрушка».
Спеша убедить ее, я заметил, что запинаюсь.
– Я очень сожалею о случившемся. И поскольку я чувствую себя ужасно, потому что считаю, что это я во всем виноват, я готов на все, чтобы загладить вину. Если бы я мог, я поменялся бы с ней местами.
Это была чистая правда.
Она дотянулась и похлопала меня по руке. А я порадовался тому, что плотная ткань рукава скрывает температуру моей кожи.
– Ты не виноват, Эдвард.
Если бы она была права!
– Чарли кое-что рассказал мне, но он, кажется, был в замешательстве, – произнесла она.
– Как и все мы. В том числе и Белла.
Мне вспомнился тот вечер – как безобидно он начинался, сколько в нем было удовольствия и радости. И как быстро все пошло наперекосяк.
Казалось, я до сих пор пытаюсь прийти в себя.
– Это моя вина, – вдруг с нечастным видом призналась Рене. – Кажется, я навредила своей дочери. Если она сбежала потому, что неравнодушна к тебе, – это все из-за меня.
– Нет, не надо так. – Я знал, какую боль испытала Белла, вынужденная ранить Чарли. Можно было представить себе, каково ей будет узнать, что ее мать винит в этом себя. – Белла – на редкость решительный и волевой человек. Ей известно, чего она хочет.
