– Я с удовольствием закажу вам билет…
– Нет, дело не в этом. – Чарли вздохнул. – Знаете, у нас здесь тяжких преступлений совершается немного, но дело о злостном нападении, которое произошло прошлым летом, наконец передали в суд, и если меня не будет в городе, чтобы дать показания, это сыграет только на руку защите.
– Конечно, Чарли. Вам незачем беспокоиться. Занимайтесь своей работой, помогите наказать виновного, а я позабочусь о том, чтобы привезти к вам Беллу в хорошем состоянии и как можно скорее.
– Если бы не вы, я бы точно спятил.
Так что спасибо вам еще раз. Направлю к вам Рене. Белла наверняка ей обрадуется.
– Это было бы замечательно! Буду очень рад возможности познакомиться с мамой Беллы.
– Имейте в виду, она поднимет шум.
– Это ее право, ведь она мать.
– Еще раз спасибо вам, Карлайл. Спасибо, что заботитесь о моей девочке.
– Ну конечно, Чарли.
Закончив разговор, Карлайл пробыл со мной всего несколько минут. Ему всегда с трудом удавалось сидеть сложа руки в больнице, полной страдающих людей.
Мне следовало бы радоваться тому, что он не опасается оставлять Беллу без присмотра. Но нет, не получалось.
Следующим важным событием стал приезд матери Беллы. Была почти полночь, когда Элис известила меня, что через пятнадцать минут Рене войдет в палату Беллы.
Я попытался привести себя в порядок в маленькой ванной при палате. Элис привезла нам новую одежду, так что я, по крайней мере, не выглядел пугалом. К счастью, к тому времени, как я додумался проверить это, мои глаза снова приобрели обычный цвет темной охры.
Не то чтобы тонкая красная кайма выглядела слишком заметной, особенно когда у нас и без того хватало забот: просто я сам не желал ее видеть.
Покончив с приготовлениями, я опять погрузился в угрюмые раздумья. И гадал, не сочтет ли мать Беллы в отличие от ее отца, что это я виноват во всем. Если бы только кто-нибудь из них знал, как все было на самом деле!..
Из трясины мыслей меня внезапно вырвало то, чего я не ожидал. Никогда не слышал ничего подобного, значит, это и вправду встречалось редко – голос настолько чистый и сильный, что на миг я подумал, что кто-то проник в палату незамеченным.
«Моя дочь… Пожалуйста, кто-нибудь! Куда же мне? Детка моя…»
Следующим моим предположением было, что кто-то кричит внизу, в вестибюле больницы, – кажется, оттуда доносился этот голос, как я определил, едва сосредоточился. Но поднятого шума никто не замечал.
Однако все в вестибюле заметили кое-кого.
Женщину лет тридцати, может, постарше.
