Миловидную и встревоженную. Ее беспокойство было явным, бросалось в глаза, хотя она тихо стояла в сторонке, никому не мешая, и, казалось, не знала, как быть. Несколько санитаров и две медсестры, спешившие по своим делам, помедлили, чтобы выяснить, что ей надо.
Несомненно, это была мать Беллы. Я видел ее в мыслях Чарли и еще тогда отметил ее поразительное сходство с дочерью. Но мне казалось, Чарли помнит ее более молодой, однако так же, как в его мыслях, она выглядела и сейчас – почти не постарела. Наверное, их с Беллой часто принимают за сестер.
– Я ищу свою дочь. Ее привезли сегодня днем, произошел несчастный случай. Она выпала из окна…
Обычный, не внутренний голос Рене был ничем не примечательным и похожим на голос Беллы, разве что чуть более высоким. Зато ее мысленный голос звучал пронзительно."
"Любопытно было наблюдать реакцию в мыслях окружающих. Никто вроде бы не замечал оглушительный мысленный призыв Рене, но всем хотелось помочь ей. Каким-то образом люди улавливали ее потребность и были не в силах игнорировать ее.
Я слушал, завороженный взаимодействием ее мыслей с мыслями окружающих. Санитар и одна из медсестер вели ее по коридорам, несли ее сумку, стремились помочь.
Я вспомнил, как когда-то строил догадки насчет матери Беллы – мне было любопытно, какой разум в сочетании с разумом Чарли породил такую редкость, как Белла.
Рене оказалась противоположностью Чарли. Интересно, что именно свело их вместе?
Не испытывая нехватки в сопровождающих, Рене вскоре разыскала палату Беллы.
К ее помощникам по дороге прибавился еще один – палатная медсестра Беллы, обратившая внимание на спешку Рене.
На миг я представил Рене вампиром. Стал бы ее мысленный крик в этом случае неизбежно слышен всем? В ее шумную популярность мне не верилось. Я удивился, поймав себя на том, что улыбаюсь при этих мыслях – оказывается, я полностью отвлекся от недавнего уныния.
Рене влетела в комнату, бросила вещи на пол при входе, палатная сестра спешила за ней.
Поначалу Рене не заметила меня у окна – она смотрела только на дочь. Белла лежала неподвижно, ссадины на ее лице только начали подживать. Голову ей забинтовали – хотя Карлайл убедил местных медиков не брить ее, – и трубки с мониторами, казалось, оплетали и окружали ее со всех сторон. Сломанную ногу загипсовали от пальцев до бедра и уложили на контурную опору.
«Белла, детка, видела бы ты себя! О нет!»
И еще одно сходство с Беллой: кровь Рене была сладкой.
