Она поерзала, иначе распределяя вес тела. Ей неудобно? Я готовился отпустить ее, но она уже успокоилась, притулилась к моей груди. Ее дыхание казалось лишь чуть более глубоким, чем прежде. Сердце билось ровно и спокойно.
– Теперь спать? – спросил я шепотом. – Или у тебя остались еще вопросы?
– Всего миллион-другой.
– У нас будет завтра, и послезавтра, и так далее… – Мысль, пришедшая ко мне еще в кухне – о веренице вечеров в ее обществе, – произвела глубокое впечатление. И казалась особенно значительной теперь, когда мы лежали обнявшись в темноте.
Стоило Белле только пожелать, и нам вообще почти не пришлось бы расставаться. Мы могли бы проводить порознь гораздо меньше времени, чем вместе. Неужели ту же ошеломляющую радость чувствует и она?
– А ты уверен, что утром не исчезнешь? Ты же как-никак вымышленное существо, – судя по тону, она не шутила, кажется, волновалась всерьез.
– Я тебя не оставлю, – пообещал я. Мои слова прозвучали как клятва, как завет. Хорошо бы она это поняла.
– Тогда еще один вопрос на сегодня…
Я ждал вопроса, но она молчала. Только ее сердечный ритм снова стал сбивчивым, и это меня заинтриговало. Сам воздух вокруг меня словно нагревался от пульсации ее крови.
– Какой?
– Нет, забудь, – поспешно ответила она. – Я передумала.
– Белла, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.
Она молчала. Я представить себе не мог, о чем ей так боязно спросить после всего, что уже было. Ее сердце забилось еще быстрее, и я невольно застонал.
– Я все надеюсь, что со временем перестану раздражаться оттого, что не слышу твои мысли. Но с каждым разом злюсь все сильнее.
– А я рада, что ты хотя бы мои мысли не читаешь, – живо откликнулась она. – Хватит и того, что ты подслушиваешь мой сонный бред.
Странно, что этим единственным возражением против моей слежки она и ограничилась, но сейчас думать об этом было недосуг: меня слишком волновал ее незаданный вопрос, тот самый, от которого ускорило бег ее сердце.
– Ну пожалуйста! – взмолился я.
Она помотала головой, так что ее волосы скользнули туда-сюда по моей груди.
– Если не скажешь, мне останется лишь предположить худшее. – Я ждал, но она не купилась на эту уловку. Вообще-то у меня даже предположений не было – ни банальных, ни мрачных. И я попробовал уговорить ее вновь: – Пожалуйста!
– Ну хорошо… – Она колебалась, но по крайней мере больше не молчала. Или нет. Умолкла вновь.
– Итак?.. – поторопил я.
