– А я думала, у тебя притупилась чувствительность, – пробормотала она.
Для объяснений я прибег к сравнению, которым уже пользовался:
– Если я не пью, это еще не значит, что я не способен оценить букет вина. Ты отчетливо пахнешь цветами, кажется, лавандой… или фрезией. – Я усмехнулся. – Очень аппетитно.
Она громко сглотнула, потом с напускной беспечностью произнесла:
– Ага, и день прожит зря, если никто ни разу не сказал мне, какой у меня съедобный запах.
Я снова усмехнулся, потом вздохнул. Об этих особенностях моей реакции на нее я буду сожалеть всегда, но теперь они не так тяготили меня, как прежде.
Подумаешь, единственный шип, такой несущественный по сравнению с прелестью розы.
– Я решила, чего хочу, – объявила она.
Я застыл в напряженном ожидании.
– Хочу узнать о тебе еще что-нибудь.
Ну, не самый интересный для меня вариант, но она получит то, чего желает.
– Спрашивай о чем угодно.
– Зачем ты это делаешь? – выдохнула она тише, чем прежде. – Никак не пойму, как ты можешь всеми силами подавлять… себя самого.
Только не пойми меня превратно – конечно, я рада этому. Просто ума не приложу, зачем тебе вообще утруждаться.
Как хорошо, что она завела такой разговор. Это важно. В попытке дать наилучшее объяснение из возможных я несколько раз запнулся.
– Вопрос в самую точку, и ты не первая задаешь его. Другие – большинство подобных мне, кого вполне устраивает наш удел, – тоже нередко задумываются о том, зачем мы так живем. Но видишь ли, даже если нам… выпали такие карты, это еще не значит, что нам нельзя быть выше своей участи, выйти за рамки судьбы, о которой никто из нас не просил.
Пытаться сохранить то сугубо человеческое, что еще можно.
Все ли ясно? Поняла ли она, что я имел в виду?
Она ничего не сказала и лежала не шевелясь.
– Спишь? – шепнул я еле слышно, чтобы не разбудить ее, если она и впрямь уснула.
– Нет, – сразу же откликнулась она. Но ничего не добавила.
Как же досадно и вместе с тем уморительно было сознавать, что, изменившись чуть ли не до неузнаваемости, все тем не менее осталось по-прежнему.
Как всегда, безмолвие ее мыслей сводило меня с ума.
– Это все, что тебя интересует? – уточнил я.
– Вообще-то нет.
Ее лица я не видел, но знал, что она улыбается.
– Что еще ты хочешь узнать?
– Почему ты умеешь читать мысли и почему только ты один? – спросила она. – А Элис – видеть будущее? Почему так происходит?
Жаль, что исчерпывающего ответа у меня не было. Я пожал плечами и признался:
– На самом деле мы не знаем.
