Даже теперь, когда я полностью владел собой, жажда служила для меня источником унижения.
Мой ответ она обдумывала долго. Возможно, откровенностью я ненароком напугал ее. Но как бы она поняла меня, если бы я постарался завуалировать истину?
– Испугалась? – спросил я.
Снова молчание.
– Нет, – ответила она медленно, – нисколько.
Мы задумчиво молчали. Направление, в котором развивались мои мысли, пока она хранила молчание, восторга у меня не вызывало. Хотя многое в ее рассказах о прошлом никак не вписывалось… хотя она и заговорила об этом так застенчиво… у меня просто не могло не возникнуть вопросов.
А к этому времени я уже успел на своем опыте убедиться: если пренебрегать моим докучливым любопытством, оно лишь начнет точить меня изнутри.
Я попытался сделать вид, будто ее ответ меня не особо интересует.
– Вот теперь и мне стало любопытно… А ты когда-нибудь?..
– Конечно, нет! – сразу же выпалила она – не сердито, но будто не веря своим ушам. – Я же сказала, что у меня еще никогда не было ничего подобного.
Неужели она решила, что я пропустил ее слова мимо ушей?
– Помню, – заверил я. – Просто я читал мысли других людей и знаю, что любовь и страсть не всегда идут рука об руку.
– А для меня – обязательно. Во всяком случае, теперь, а раньше их для меня вообще не существовало.
Множественное число из ее уст прозвучало как своего рода признание. О том, что она любит меня, я знал. А наше обоюдное физическое влечение определенно усугубляло ситуацию.
Я решил ответить на ее следующий вопрос до того, как она успеет задать его.
– Замечательно. По крайней мере, у нас есть что-то общее.
Она вздохнула, но, кажется, это был довольный вздох.
– А твои человеческие инстинкты… – нерешительно начала она. – Послушай, а я вообще нравлюсь тебе? В этом смысле?
На это я расхохотался. Разве я мог не желать ее хоть в каком-то из смыслов? Разумом, душой и телом, причем телом не меньше, чем всем прочим. Я пригладил волосы у нее на шее.
– Пусть я и не человек, но я мужчина.
Она зевнула, и я подавил смешок.
– Я ответил на твои вопросы, а теперь пора спать.
– Не знаю, смогу ли я уснуть.
– Мне уйти? – предложил я, хотя мне совсем этого не хотелось.
– Нет! – возмутившись, она ответила гораздо громче, чем мы шептались до тех пор. Ничего страшного, даже храп Чарли не сбился с ритма.
Я снова засмеялся и привлек ее ближе к себе. Касаясь губами ее уха, я опять замурлыкал ее песню – тихо-тихо, чуть громче дыхания.
Когда она переступила границу забытья, я сразу заметил разницу.
