Если только никто не пожелает что-то добавить к сказанному.
Он снова окинул присутствовавших взглядом. Похоже, и на этот раз ответом ему будет общее молчание, но затем кто-то проворчал:
– Есть одна мелочь…
То был Адольф Кох, вставший со стула и вышедший на середину помещения. Глаза капитана метнулись к нему.
– Да, сэр?
– Мне непонятно, куда делась вторая записка.
– Вторая?.."
"– Вы сказали, Тусар оставил записку, адресованную друзьям, которые в него верили. Но вскоре после того, как прогремел выстрел, кое-кто из нас вошел в гримерную, и, несмотря на общую суматоху, я услышал, как мистер Гилл сказал: «Смотрите, он оставил записку», а мисс Моубрей поправила его: «Там две записки», и мистер Гилл сказал: «Нет, вроде только одна», но мисс Моубрей возразила: «Я видела две, они лежали рядом».
– Кох шумно вздохнул. – Наверное, это не особенно важно, но если вы сочтете нужным поискать еще одну записку, пока мы не разошлись…
Капитан с отвращением скривился. Внезапное вмешательство в абсолютно безоблачное дело о самоубийстве досадной детали вроде пропавшей записки выглядело совершенно бесцеремонным.
Обращаясь к Доре Моубрей, он заговорил чуть резче, чем ранее:
– Это действительно так? Вы сказали, что видели там две записки?
– Кажется, говорила, – кивнула она, не поднимая головы. – Мне показалось, я видела две… но я, конечно, ошиблась. Я видела их, когда стояла там и у Яна был пистолет, а Перри начинал к нему подкрадываться. Всего лишь впечатление… должно быть, ошибочное, ведь Перри говорит, что видел только одну записку.
А что, это имеет значение?
Капитан усилил давление:
– То есть теперь вы не готовы со всей уверенностью заявить, что видели две записки?
– Э-э-э… Нет… Должно быть, там была только одна…
– А вы видели лишь одну, мистер Данэм?
– Разумеется, – ответил Перри и метнул недружелюбный взгляд в Адольфа Коха.
Не удостоив его вниманием, Кох с укором обратился к девушке:
– Ты ведь никогда не жаловалась на зрение, Дора… – И повернулся к капитану полиции. – Мне представляется вполне вероятным, что изначально там было две записки и что одну из них кто-то под шумок присвоил.
– Как вас зовут? – с раздражением поинтересовался капитан полиции.
– Адольф Кох, производитель готового платья для мужчин и женщин. Большой поклонник искусств.
– Вы настаиваете на этом? Думаете, я собираюсь просить этих дам и джентльменов позволить мне произвести личный досмотр?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Кох. – Я и сам не разрешил бы себя обыскивать.
