Для Яна то был разумный поступок. Мне и самому стоило поступить так же, когда я потерял пальцы. А насчет скрипки – вообще не верю. Если подмена и произошла, Ян ни за что не мог этого не заметить. – Он сделал глоток, поставил стакан и снова покачал головой. – Нет, ее просто украли, вот и все. Только как? И кто бы мог…
– Вот и поделись со мной догадками, – предложил Фокс."
"Они сидели в баре ресторана «Рустерман», около полуночи покинув наконец Карнеги-холл. Последние проведенные там пару часов не прояснили ровным счетом ничего, а скрипка Яна Тусара так и не нашлась.
Похоже, не возникало сомнений в том, что сразу после рокового выстрела скрипка находилась в гримерной. Все заявляли, что не брали ее и даже пальцем до нее не дотрагивались, но в итоге признали, что в поднявшейся суматохе и эмоциональной буре кто-то запросто мог унести скрипку и остаться незамеченным. Тщательная проверка с достаточной долей уверенности установила, что до прибытия капитана лишь трое человек покинули место происшествия: миссис Бриско, мистер Тиллингсли и мисс Геба Хит.
Капитан отправил подчиненных опросить их, и все трое дружно отрицали, что им хоть что-то известно о судьбе скрипки. Очевидно было, что под пальто, шубой или дамской накидкой любой с легкостью мог унести инструмент – исчезнуть на пару минут, не привлекая внимания остальных, но и обыск, учиненный в помещениях концертного зала, не дал результатов.
Сидя в уютной кабинке бара, Диего сообщил Фоксу, что из троих, успевших уйти до прихода полицейских, миссис Бриско, которую Фокс охарактеризовал как тощую даму в соболях, никак нельзя подозревать в краже скрипки; мистер Тиллингсли, концертмейстер Манхэттенского симфонического оркестра, тоже вне подозрений; Геба Хит, как кинозвезда, не подчинялась обычным законам рассудка и логики, но все же представлялось сомнительным, чтобы она похитила скрипку, в покупку которой сделала солидную вклад в размере двух с половиной тысяч долларов.
– Что, она тоже большая поклонница искусств? – поинтересовался Фокс.
– Она была поклонницей Яна Тусара, – осторожно поправил его Диего, – а наш Ян – весьма романтичная личность. Вообще-то, он был истинным романтиком, что сегодня и доказал. Я вот, в отличие от него, реалист. После несчастного случая я попрощался с размозженными пальцами и с лучшей частью себя самого. И что? Поставил я точку? Не тут-то было.
