Авива Капитоновна не смогла вклиниться между графом и баронессой. Как только она приближалась с тетушкой, чтобы начать общий разговор, Урсегов ловко уводил спутницу в сторону. Мадам Бабанова улыбалась, злилась, но ничего не могла поделать. Как вдруг на ее пути возник Пушкин.
– Слышал, у вас в доме коллекция картин. Могу ли ознакомиться? – спросил он. – Давно интересуюсь живописью.
– Алексей Сергеевич сам прекрасно рисует, – подсказала тетушка.
Мадам Бабанова позвонила в колокольчик и приказала горничной прислать Василису.
Компаньонка появилась быстро, будто сидела в соседней комнате.
– Покажи Алексею Сергеевичу картины в малой столовой и где он захочет, – приказали ей.
Василиса молча поклонилась. Лицо ее пошло красными пятнами, глаза влажно заблестели. Пропустив Пушкина и затворив дверь в гостиную, как полагается прислуге, она шмыгнула носом.
– С чего желаете начать? – спросила она, нарочно наклоняя голову, чтобы не было заметно заплаканных глаз.
– Кто вас обидел? – спросил Пушкин.
Он, как и вся полиция Москвы, готов был защищать девиц от слез и тому подобных неприятностей.
– Пустяки, – подавив вздох рыдания, ответила Василиса. – Домашние хлопоты.
– Мадам Бабанова обругала вас?
Василиса подняла на него глазки, готовые вот-вот брызнуть слезами.
– А вы никому не расскажете?
– Сохраню в тайне.
И тут Василису прорвало. Глотая вздохи и слезы, она пожаловалась на лютую несправедливость хозяйки. С утра ей было поручено следить за кухней и подготовкой вечернего приема.
Она отправилась в холодную кладовую и вынесла ящик с полудюжиной бутылок шампанского. Ящик оказался открытым, в нем не хватало бутылки. Василиса честно доложила мадам, но вместо благодарности ее обвинили в воровстве. Хуже того: вычли двадцать пять рублей, стоимость бутылки.
– Взял неизвестно кто, а платить мне, – пожаловалась она. – Так ведь еще и словами обозвали такими, что повторить нельзя… Но ведь на этом не закончилось…
– Пропало два бокала, – сказал Пушкин.
Чем вызвал такое удивление, что Василиса забыла про слезы.
– Мадам и вам пожаловалась? – испуганно спросила она. – Думаете, я украла? Так вам не картины нужны, а мне допрос устроить… Что ж, как вам угодно… Ведите в полицию. Я не воровка, чтобы красть в доме, где служу.
И Василиса отвернулась.
Пушкин заверил, что арестовывать ее не собирается и мадам ему ничего не рассказала. Заметил, что было выставлено десять, а не двенадцать бокалов.
