– Так что с ними случилось?
Оказалось, что вина Василисы была в том, что из старинного буфета в большой столовой она аккуратно, по паре, принесла бокалы в гостиную. Мадам пересчитала и пришла в бешенство: не хватало двух. Куда они делись, Василиса и представить не могла. В буфет никогда не заглядывала.
– Почему Авива Капитоновна так дорожит стеклом?
– Это не стекло, а редкие бокалы Императорского стеклянного завода, кажется, начала века, – поправила Василиса. – Слышала, что Федор Козьмич лет двадцать назад купил их по случаю у какого-то разорившегося придворного… Считается семейной реликвией.
Куда могли деться, знать не желаю. На меня всех собак повесили, обещали к приставу в участок отвести как воровку.
Чиновник сыска заявил, что от пристава избавит.
– Когда бокалы доставали последний раз?
Василиса задумалась.
– Так ведь на Масленицу! – вспомнила она. – Накрыли для праздника в большой столовой. Поставили всю дюжину.
– Кто был за праздничным столом?
– Сейчас вспомню… Астра с Гаей, я, Авива Капитоновна, мадам Капустина, господин Курдюмов с сыном, граф Урсегов с другом…"
"– Какой именно друг? – перебил Пушкин.
– Господин Гурлянд, служит в газете, такой приятный и остроумный… Будет дружкой на свадьбе графа. Еще нотариус Меморский, служит семье с незапамятных времен. Ну и Федор Козьмич во главе стола. Младший брат, Дмитрий Козьмич, был в отъезде.
– Одиннадцать человек. Для кого еще бокал?
Василиса отчего-то смутилась.
– Семейная традиция: Федор Козьмич по левую руку от себя никому не разрешал садиться, но всегда требовал ставить прибор и бокал…
– Для кого же? – спросил Пушкин, предполагая ответ.
– Место для наследника, которое никому нельзя занимать, – шепотом ответила Василиса и даже оглянулась. – До сих пор порядок держится…
Господин Бабанов так сильно хотел сына, чтобы передать ему дело, что держал пустое место укором для жены. Несладко приходилось Авиве Капитоновне. После стольких лет семейной пытки характер может сильно испортиться.
– Вчера говорили, что смерть Федора Козьмича показалась вам странной…
Девушка отстранилась и замахала рукой.
– Нет, нет, что вы… Просто одно к одному…
– Расскажите, что случилось за столом, – попросил Пушкин. – Господину Бабанову вдруг стало плохо?
Оглянувшись, словно совершает преступление, Василиса шагнула к чиновнику сыска.
– Он съел гору блинов, – доложила она шепотом. – Выпил настойку, после чего ему стало плохо. Федора Козьмича положили на диван… Вроде полегчало.
