Да только незачем.
– Ну… Ну… Рассмотри мне… С тебя должок, краса солнцеокая…
– Все что угодно, Михаил Аркадьевич…
– Не угодно, а жени мне племянника… Он добрый, только мозгов нет… Глядишь, они с господином Ванзаровым уже дров-то нарубили по самое горло…
– Обещаю женить, – сказала Агата и в знак клятвы подняла два сомкнутых пальца. – Кстати, о свадьбах. Известно ли вам, что в Москве некие господа собираются убивать невест?
Новость для Эфенбаха была не слишком приятной. Он потребовал подробностей. Агата рассказала все, что выложила Пушкину, добавив объявление в «Московском листке» и гибель невесты в салоне Жанны Вейриоль.
Выслушав, Михаил Аркадьевич не спешил поднимать тревогу. Уж больно странно с точки зрения полицейского опыта это выглядело. Особенно если сложить с подробностями дела Юстовой, о которых Агата не могла знать.
– Вроде как сподобились сыны Маккавейские перебить свадьбу?[17] – в задумчивости спросил он.
Агата не слишком знала Ветхий Завет, чтобы понять, о чем речь. Но для солидности молча кивнула.
Часто мужчины при ней говорили разные непонятные выражения. Никто из них не догадывался, что Агата не понимала ни слова.
Молчание затягивалось. Она надеялась, что начальник сыска примет правильное решение и предоставит охрану хотя бы мадемуазель Бабановой. Но в самый важный миг, когда Михаил Аркадьевич уже почти созрел, в дверь постучали, и вошел Пушкин. Не взглянув на Агату, он поклонился начальнику и положил тонкую папку на стол.
– Письмо женихов в «Московский листок» подано юной барышней.
– Вот оно куда завертелось, – проявил интерес Эфенбах. – Из каких будет?
– Некая Астра Федоровна Бабанова, дочь вдовы купца Бабанова. У них торговля шерстью и собственный дом на Тверской.
Михаил Аркадьевич наградил Агату таким взглядом, от которого другая дама упала бы в обморок. Агата только прикусила губку.
– Значит, нет как нет «Клуба веселых холостяков»? – строго спросил он.
– Нет и не было, – ответил Пушкин. – Барышня не хочет выходить замуж.
Решила разыграть комедию: написать письмо от имени холостяков. Чтобы устроить матери истерику и отказаться от брака.
– Не может быть, – тихо сказала Агата, ощущая себя, будто оказалась голой на площади. – Нет, вы ошиблись…
– В конторской книге, которую сотрудник газеты Иванов отказался показать, как вы, госпожа Керн, ни упрашивали, стоит подпись мадемуазель Бабановой…
На это нечего было возразить. Конторская книга – это вам не подслушивать за ширмой.
