Чем заслужит благодарность. Настоящее дело куда сложнее, чем казалось… Возможно, я допустил ошибку… Ошибку, что не поверил вам.
Агате показалось, что вспыхнуло солнце, выглянул месяц и небо усыпалось звездами одновременно. Случилось то, о чем и мечтать было нельзя: Пушкин, тот самый ледяной Пушкин, признал ее правоту… Уж не снится ли? Уж не спит ли она?
– Значит, Астре Бабановой угрожает опасность? – спросила Агата, удерживая прыгающее от радости сердце.
Пушкин ответил молчаливым кивком.
– И другим невестам?
– Теоретическая вероятность есть.
– Так арестуйте графа Урсегова! – вырвалось у нее. О чем сразу пожалела.
Пушкин закрылся непроницаемой тенью.
– В данный момент невозможно. Нет прямых улик.
– Ну так заставьте его признаться! – не сдержалась она. – «Клубу холостяков» хватит дерзости убить Астру или другую невесту в том же самом месте! В салоне мод! При примерке свадебного платья, как они уже сделали…
Он странно посмотрел, будто их мысли сошлись.
– Вы полагаете?
– Конечно! Конечно! Конечно! – горячилась Агата.
– Надо выследить графа и добыть доказательства!
Пушкин молчал и рассматривал носки ботинок.
Агата заставила себя прикусить язычок. Хотя ей столько хотелось сказать.
– Могу я рассчитывать на вашу помощь? – спросил он, не поднимая глаз.
– Можете, – выпалила Агата. – Что нужно делать?
– Сегодня вечером в доме Бабановых будет прием.
– Но как мне туда попасть? Я не знакома с мадам Бабановой.
– Пойдете со мной, – ответил Пушкин, глянув на нее.
– В качестве кого?
– Моя кузина, баронесса фон Шталь.
Приехала в Москву из столицы погостить… Там будет граф Урсегов. Постарайтесь произвести на него впечатление…
– Но у меня нет платья! – в панике воскликнула Агата.
– Магазины на Кузнецком мосту торгуют готовым. Подберите туалет так, чтобы сверкать. – Пушкин поклонился, прощаясь. – Заеду за вами в половине восьмого…
– Постойте, а как же Агата Кристафоровна? Разве ее помощь вам не нужна?
– Не следует тетушку в это впутывать, – ответил Пушкин.
В порыве Агата хотела отказаться, но удержалась: отказом Пушкина не испугаешь, и на этом все будет кончено.
– Ваша тетушка нужна, чтобы увидеть то, что ускользнет от вас, – мягко сказала она. – А я буду занята графом. Две женские головы – как пять мужских… А такие, как у нас с Агатой Кристафоровной, стоят шести…
Пушкин хотел возразить, но Агата смотрела с такой мольбой, что он не смог.
– Мне надо обдумать, – сказал он, поклонился и хлопнул дверью полицейского дома.
