– Всё по слову вашему исполнял же! Как только вы приказали баньку топить, так я и приступил к исполнению задания служебного со всем моим рвением! Дровец наколол, печь затопил, за водицей с вёдрами пошёл, да вдруг вижу, у колодезя курица на спине лежит, лапкой вздрагивает. Подошёл поближе, носком сапога в бок пнул аккуратненько, так она возьми да на пузо перевернись и сдохни! Думаю, вот уж Бабуленька-ягуленька огорчится, когда проведает. Глядь-поглядь по сторонам, а у забора-то, под вашим окошечком, энтих курей видимо-невидимо! И ведь все как есть дохлые…
– Хм, задачка, – призадумался я.
– Одновременная скоропостижная смерть сразу семи кур. Кому оно надо? Может, их мор какой накрыл или массовое самоубийство? Ну там на почве обоюдной ревности к нашему петуху…
– Вот это запросто, – поддержал меня голый Митька. – Я самолично не раз видел, как он на соседний курятник заглядывался. А потом ещё на ворон посматривал, эдак из-под гребешка, многозначительно. Они уже и бояться его стали, летят с нашей крыши от греха подальше…
– Но вернёмся к теме.
Ты на фига ж эту дохлятину в баню-то притащить додумался?
– Спрятать. Вдруг бабуля из терема выйдет да углядит, что куры её любимые нехорошей смертью померли, и ведь что подозрительно, аккурат под вашими окнами, а?
– Разговор был бы серьёзный, – кусая губу, признал я. – Но сам петух, зараза, цел?
– Цел, зараза!
– Нет в жизни гармонии.
– Увы и ах…
– Ладно, Мить, быстренько вынеси все трупы во двор, пусть за банькой полежат.
А то устроил тут какой-то птичий морг. Я, между прочим, помыться хотел.
– Да за-ради вас в единую минуточку! – радостно подскочил он и, сгребя дохлых хохлаток в одну кучу, кинулся исполнять."
"Конечно, мыться и париться в такой бане меня бы никто уже не заставил. Так, поплескал слегка на плечи горячей водичкой, кое-как вытерся полотенцем, надел чистое бельё и вышел из бани как раз в тот момент, когда четверо стрельцов заносили в терем распростёртое тело бабки.
– Что случилось?!
– А это ты у своего напарника спроси! – зло бросил мне Фома Еремеев. – Довёл, дурачина, пожилую женщину, вот она и откинулась…
– Умерла? – ахнул я.
– Да типун тебе на язык, участковый! Жива! В обмороке только. Беги в дом, помаши над ней платочком, глядишь, и оживёт. А парня твоего пороть бы надо!
– Мы порем, – бессильно соврал я, ища взглядом Митю.
– Мало порете, – уверенно подчеркнул начальник стрелецкой охраны.
