– Никита Иванович, а тут у нас проблема малая, но кусается и царапается, как зараза…
– Тащи её в дом, – уныло разрешил я.
Митя кивнул, вошёл в горницу, а на вытянутых руках под мышки крепко держал бултыхающую ногами царевну.
– Убегу, всё равно убегу! Не заставите! Не буду у братца жить, свободы душа требует, любви хочу-у…
– Стрельцы её за подол изловили, когда она без разрешения за баней через забор лезла, – добродушно пояснил наш младший сотрудник без обид на плевки и попытки пнуть его каблучком. – Еремеев вроде как к царю-батюшке нарочного послал с докладом, дескать, найдена и беглянка, и меч-кладенец.
Однако ж, может, нам пока тигру энту суматранскую в поруб сунуть?
– Нет, Мить, с особами царского рода мы вынуждены обращаться иначе, – вежливо поправил я. – Сажай гостью в угол между мной и главой экспертного отдела. Мы её чаем с блинами откармливать будем.
– Мучного не ем, – разом насупилась Марьяна.
– Потолстеть боитесь? Да бросьте, какие ваши годы!
Царевна фыркнула, повела носиком и тоже решила, что годы действительно ещё никакие.
– Ну, может, один и съем… Для приличия, – деликатно пробормотала она, а потом как кинулась на блины, умяв первую горку с такой скоростью, что любой Карлсон бы нервно покуривал в уголке. И это, граждане, был только разогрев…
– Изголодалась, видать, в Кощеевом царстве, сиротинушка, – жалобно вздохнула Баба-яга, пододвигая вторую тарелку с блинами. Домовой у печки трудился уже в три сковороды…
Минут через двадцать в отделение ворвался небольшой конный отряд боярской гвардии во главе с царём Горохом.
Царь был в ночной рубашке, плисовых шароварах, тапках без задников. Лицо ворвавшегося в горницу государя было бледно с чела, красно в щеках, черно под глазами и с мягкой синюшностью в области носа. Новогодняя палитра советского Деда Мороза, одним словом…
– Где?! Где моя ненаглядная? Марьянушка-а! – Царь широким взмахом отодвинул меня в угол. – Иди я обниму тебя по-братски!
– Никуда я не пойду.
– Царевна ловко задвинула в объятия Гороха обалдевшую от таких ласк бабку.
Надёжа-государь, мягко приподняв мою домохозяйку, пересадил её на лавку, поближе к самовару.
– Милая сестрица, пойдём же из отделения до дому до хаты!
– Деспот ты, сатрап и вообще… как это… тираннозавр!
– Смилуйся, они ж все вымерли…
– А ты остался-а!
Мы не вмешивались, мы их слушали. И надо признать, что столько эпитетов в адрес всеми любимого царя-батюшки никогда не слышали.
