Пока он не выдвигает требований о выкупе, мы ничего не можем сделать.
– Войной на него пойду, – тихо заявил Горох, тупо глядя в одну точку на стене.
– Людей зазря положим. – Баба-яга собственноручно налила ещё одну стопочку настойки на рябине и поставила перед царём. – Чтоб Лысую гору силой взять, для энтого не одно наше войско надобно, а ещё и степняков склонить, и наёмников-рейтаров немецких звать, у них пушки больно хороши. Да и то хватит ли?
– Завтра же послов отправлю!
– Но имейте в виду, не факт, что при первом же выстреле он не убьёт заложницу, – вовремя напомнил я.
– В таких делах грубая сила ничего не решает. Нужна тонкая, почти хирургическая операция. В противном случае вместо победы у вас будут похороны.
Царь вопросительно выгнул соболиную бровь на бабку. Та виновато пожала плечиком, дескать, да, поторопилась с советом, извиняюсь, и налила ему третью стопку.
Горох так же бодро выпил и придвинулся ко мне.
– А ты что посоветуешь, друг Никита Иванович?
– Ну, пара мыслей у меня есть.
Однако повторюсь, пока гражданин Бессмертный не выдвинул никаких требований, мы тоже ничего не вправе предпринимать. Вдруг он реально хочет жениться и Марьяна в него искренне влюблена?
– Да тьфу на тебя… Бабушка, ещё налейте!
– Дудки, батюшка! Ты вона лучше участкового послушай, он дело говорит. Ежели мы с войском на Лысую гору припрёмся, а там твоя сестрица в первых рядах, с мечом в руке, любимого супружника защищает – сам по ней палить велишь?!
– Велю признать их брак незаконным!
– Угу, и как твои «веления» девицу резвую в тереме удержали, а? Грех мужа с женой разлучать.
Прав Никитушка, тут хорошенько думать надо, и не нахрапом брать, а хитростью…
Горох сдался, окончательно повесив кудрявую голову. Отходчивая Яга налила по стопочке уже всем нам и компромиссно предложила:"
"– А давайте-ка все по домам да и на боковую. А с утречка пораньше сызнова здесь соберёмся. Ужо небось придумаем чего на свежую-то голову…
Царь проводил завистливым взглядом бутылочку с настойкой, убираемую Бабой-ягой в шкафчик, и философски кивнул.
Все понимали, что бабка права, плохого не посоветует, да и, честно говоря, мы с ней уже едва держались на ногах. Горох не был ни глуп, ни бесчувственен, поэтому быстренько попрощался, пообещал зайти после третьих петухов и ушёл, погружённый в свои мрачные думы.
Я, конечно, собирался посидеть ещё, даже снова раскрыл блокнот, но был выдворен взашей и спорить с решительно настроенной Ягою просто не стал.
