Просто у него мама болеет. Вот увидишь, он исправится.
Но не успела договорить, машина резко затормозила у обочины. Я впилась руками в ремень, в поисках хоть какой-то защиты.
— Я скажу один раз, — произнес Север серьезно и без эмоций. — Никогда не пытайся торговаться со мной. Тем более сейчас.
Я вжалась в кожаное сидение. Было страшно. Но страшнее оказалось думать о том, что случится с Пашкой.
— Дай мне поговорить с ним, — попросила я. — В последний раз.
— Нет.
Сдвинутые брови напротив явно говорили, что мольбы мои — бесполезны, но попробовать все же стоило.
Сделать хоть что-то.
— Зачем? — вдруг спросил Север. — Ты ему уже не поможешь, так какой смысл?"
"— Я просто до сих пор не могу поверить. Вдруг это ошибка?
Он закатил глаза.
— Вдруг его подставили и на самом деле он не виноват? Вдруг…
Север перебил:
— Ладно. Только не реви потом, что тебя не предупреждали. — И машина двинулась с места.
Я не знала, куда мы приехали. Вокруг был лес, сквозь который проглядывали едва протоптанные тропинки.
Север шел молча. И когда остановился, я увидела бетонную коробку. Склад, или большой гараж, без окон и с одной единственной дверью в центре. Жуткий и своим видом наводивший ужас.
— Это вообще законно? — спросила я.
Он бросил на меня уничтожающий взгляд сверху вниз и открыл скрипучую металлическую дверь.
— Ровно настолько же, насколько торговля наркотиками. Ставки равнозначны, не находишь?
Я глубоко вдохнула, шагнула внутрь, но так и застыла у порога.
Север подтолкнул в спину.
В центре комнаты на старом деревянном стуле сидел парень. Его руки и ноги были привязаны. Лампы чадили, освещая лишь часть комнаты тусклым светом.
Сначала он показался незнакомым, но чем больше глаза привыкали к полумраку, тем явнее становилось понимание — он, тот самый, с родинкой на щеке.
— Привет, Лапуль, — раздалось сбоку. Только тогда я поняла, что в комнате еще двое.
Макс широко улыбнулся. Происходящее его нисколько ни пугало, ни тревожило. Скорее вдохновляло.
А еще я могла почувствовать, как гордость за то, что ему доверили что-то настолько важное, буквально сквозила из всех щелей.
Страж же стоял молча, сложив на груди руки. Что выражало его лицо, я не знала, ведь его глаза всегда были скрыты темными стеклами.
Незнакомец поднял взгляд.
На его лице багровели следы ушибов. Совсем свежие. Я поморщилась, не желая даже думать о том, каким именно образом ребята с ним «беседовали» до нашего приезда.
