Темнота, такая же черная, как и рубашка карты. Вот значит, что они видят перед смертью.
— Раз ты так хотела, я покажу тебе, что делают с теми, кто нарушает правила, — раздался сбоку холодный голос. И машина двинулась с места.
Глава 25 - Правду наружу!
Здесь отвратительно пахло. Выкрашенными стенами, хлоркой и смесью лекарств. Тот случай, когда понимаешь, так пахнет в больнице, хотя точно и не знаешь, чем. И хочется сбежать поскорее, потому что внутри просыпается какой-то бесконтрольный страх, что двери закроются, а ты останешься здесь навечно.
Если бы не одно «но»."
"К запахам здания примешивался еще один — не менее различимый, запах Севера. Смесь из стирального порошка, шлейф туалетной воды и чего-то мятного. Он шел рядом.
Других шагов я не слышала, значит парни нас оставили. И чем больше проходило времени, тем сильнее внутри все сжималось от страха.
А потом он снял с моей головы повязку, и я наконец смогла осмотреться. Не имея ни малейшего понятия, куда меня привезли. Узкие зеленые коридоры и двери… камер?
Я поежилась, пытаясь сглотнуть ком в горле.
Север молчал, а я гадала, почему он ведет себя так спокойно. Только когда остановился у одной из металлических дверей, и повернулся, я увидела, как под ледяной маской блеснула ярость.
— Смотри, — сказал он, грубо подталкивая к крошечному окошку в виде решетки. Я встала на цыпочки, чтобы видеть.
По ту сторону двери находился парень, совсем молодой. Свернувшись на койке, он смотрел в стену. Под его глазами залегли тени, а лицо настолько исхудало, словно бедняга не ел пару дней к ряду.
Что-то подсказывало, так и было.
— Наркология, — произнес Север. — Вот этому девятнадцать. Я привез его десять дней назад.
— Что? Нет! — помотала я головой, отступая. — Не может быть.
— Там, где крутятся большие деньги, всегда следом появляются и наркотики. Своего рода закон.
— Так значит, вот почему они пропадают? — прошептала я, все еще не веря в происходящее.
Понимание обрушилось на голову словно небосвод.Вдруг все стало таким простым и логичным.
Как в детских загадках, когда тебе заранее известен ответ. Вот же он — лежал на поверхности.
К горлу покатила тошнота. Я отошла на два шага, опираясь на холодную стену. Дрожа, как осиновый лист, все еще сжимая в кулаке кусочек красного картона, угодивший в рукав блузы. Теперь я смотрела на него совершенно иными глазами.
— Красная для тех, кто когда-то был пойман с дурью, — словно поняв, о чем я думала, ледяным тоном ответил Север.
