— Как-то же вы договаривались о встречах…
— Через соцсети.
— Там были имена?
Антон, закончив, достал из кармана серебристый кастет, обошел по дуге Севера и встал у допрашиваемого за спиной. Тот резко обернулся, а потом выкрикнул:
— Нет. Они писали с закрытых страниц. Я покажу, покажу. Отпустите только.
— Боже, что они с ним будут делать? — прошептала я, спрашивая себя саму, но Макс услышал.
— Тон не станет вмешиваться, — наклонившись, шепнул он. — Когда дело доходит до черных карточек, с ними беседует Север сам.
Всегда. Это закон.
— А чего он стоит там тогда?
Макс пожал плечами.
— Держать наверное собирается?
Я почувствовала, как съеденный утром завтрак просится обратно.
— Макс, мне нужно на воздух, — прошептала я, но раздался новый вопрос, и я едва не подскочила.
— Какую роль выполнял Ломовой?"
"Ладони намокли. Я вся превратилась в слух, потому что от ответа вполне возможно зависела дальнейшая жизнь моего друга. Боже, пожалуйста, пусть он скажет, что Пашка не причем.
Но парень затравленно произнес:
— Он был посредником.
Север встал, и я подскочила тоже. Он его уничтожит! Этого нельзя позволить!
— Кажется, мне нехорошо!
Я даже вздохнуть не успела, как меня вытолкали за дверь. В лицо тут же ударил прохладный воздух, и я сделала вдох.
Несмотря на двойственность чувств, ведь одна моя часть хотела прибить Пашку за глупость, когда Север произнес: «Запри обоих до моего возвращения, а я увезу девчонку», я не смогла удержать сорвавшееся с губ «Господи-Боже, помоги».
— Идём, — скомандовал он и не церемонясь, грубо потянул за руку вдоль заросшей деревьями тропинки. Я не могла понять, то ли лес, то ли парк вокруг нас. Несколько раз не успела пригнуться и ветки больно хлестанули по щекам. Холод лишь добавлял красок, потому что после ледного пота, коим обдало меня от увиденного, воздух, касающийся кожи, обжигал.
— Мы обратно в академию?
Но Север шел вперед, не обращая на мои вопросы внимания. Казалось, от сдерживаемого гнева, переполнявшего его, из-под подошв ботинок начнут сыпаться искры.
— Север, постой. Пожалуйста. У него больная мать. Спроси у него, сам спроси, — тараторила я, стараясь хоть как-то помочь, но слова разбивались о ледяную маску как об стену.
Мы вышли к стоянке. Север открыл заднюю дверь машины и холодно приказал:
— Садись.
Дверь хлопнула. Слишком сильно. Сильнее, чем полагается хлопать дверьми таких дорогих автомобилей.
Он сел за руль.
