Я зажмурилась, до белых кругов под глазами, ненавидя себя за то, какой была глупой все это время. — Они попадают сюда. Кого надо лечат, но большинство удается поймать на первой паре доз, когда еще нет зависимости. И тогда я помогаю им узнать, какие непередаваемые ощущениях их ждут, если не уйдут в завязку.
— И работает? — прошептала я.
— Еще бы. Поприбираешь пару недель чужую блевотину, насмотришься на корчащихся на полу от ломки, желание закинуться надолго пропадет. Обычно они остаются здесь на три недели. Помогать.
Большинство не возвращается. Те же, кто решается — молчат. В своих интересах.
Парень в камере обхватил себя руками, словно его бил озноб. Я вся сжалась. Глядя на это место, даже меня начало ощутимо ломать и захотелось убраться отсюда. Да поскорее.
— А черная? — спросила я, повернувшись.
Лицо Севера, итак не блещущее здоровым румянцем, еще сильнее потемнело.
— Для таких, как твой парень, — сдержанно произнес он.
— Он не мой...
— Плевать. Черная для тех, кто толкает наркоту, легкую травку.
Посредники.
— Боже, Пашка, — прошептала я. На голову словно вылили ушат воды. — Он не мог оказаться замешан в подобном.
— Святая наивность, — процедил Север, а потом скомандовал: — Идем. — И я трусливо подчинилась, молча следуя за ним к машине.
Когда мы выехали от диспансера, все же решилась спросить:
— Что с ним теперь будет?
— Лучше тебе не знать, — отделяя каждое слово, произнес он. — Прими как факт, что ты его не увидишь больше. По крайней мере в академии.
Север молчал, а я все еще пыталась уложить в голове произошедшее.
Работа его системы с карточками была настолько выверена, что становилось понятно, она создана давно. В курсе руководство, преподаватели, даже работники больницы не смотрели на нас как на посторонних.
Сколько слухов родилось и умерло в стенах Карточной долины. Одни абсурднее других. Вот только сейчас в голове впервые не укладывалось, зачем Северов делает это. Грязная работа. Никем не ценимая. К тому же неблагодарная. На его месте, я бы давным давно оставила мажоров разбираться с их пагубными привычками самостоятельно.
Вот только Пашка…
Как он мог так глупо повестить на легкие деньги?
Я прикрыла лицо руками. К тому же сама, выходит, его поимке поспособствовала. И кто теперь ему поможет?
— Север… — но ответом послужило привычное молчание. Он был зол. Я много раз выводила его из равновесия, но никогда не видела таким. — Пожалуйста, — взмолилась я. — Дай ему шанс. Я поручусь. Он хороший парень, правда.
