Внешне же он так и оставался холодным и расслабленно спокойным.
В такие моменты я начинала понимать девчонок, что страдали по нему. Он мог раздражать. Мог быть просто невыносимым, заносчивым, высокомерным. Но оставаться к нему равнодушным было невозможно.
Что бы он не делал, вел себя так естественно, словно в этом образе жил годами, вписываясь в любую ситуацию настолько органично, что оставалось только поражаться. Нет, он не скрывал свои недостатки, иногда казалось, наоборот, ими гордился, может поэтому люди тянулись к нему магнитом?
Чтобы скрыть неловкость и глупо не пялиться, я раскрыла меню, хотя заранее понимала, вряд ли мне кусок в горло сегодня полезет.
И только бегло пробежав взглядом по названиям, поняла, что этот вечер не сулит ничего хорошего. Названия блюд были написаны на одному-богу-известно-каком языке.
Прекрасно! Осталось дождаться официанта и опозориться.
Хотя, может еще не поздно улизнуть в дамскую комнату, оставив Севера разбираться с заказом самостоятельно? Но на мое счастье, официанты начали приносить еду и все принялись за ужин.
А я уже думала, что есть мы не будем. На некоторое время наступила тишина.
— Я прошу прощения, что назначил встречу так внезапно, очень хотел с вами познакомиться, — произнес Тарон, вдруг обратившись ко мне. — Диана. Очень красивое имя. Вы ведь не русская, я прав?
И когда Виктор уже почти раскрыл рот, явно собираясь этот факт опровергнуть, я ответила:
— Моя мать родом из Баку. Отец русский.
— Я так и знал, — довольно произнес мужчина. — Ваши глаза выдают вас.
Слишком красивые глаза. Слишком.
Северов вскинул брови. Мне показалось, заинтересованно.
— А я всегда говорил Виктору, что на Кавказе самые прекрасные девушки, — вмешался Ахмет. — Вижу, брат, ты наконец меня послушал.
Он сделал слишком заметный акцент на последнем слове. Это был явно укол в сторону Севера, только он на него не прореагировал. Тарон же, не обратив внимание, продолжил:
— Красота не вечна. Если сердце не смотрит…
— …то и глаза не видят, — закончила я, улыбнувшись в ответ.
— Кавказская пословица, — пояснила я, глядя на Виктора. — Моя бабушка тоже так говорит.
— Твоя бабушка мудрая женщина, — ответил Тарон. — Сколько ей?
— Семьдесят четыре. Но она многим фору даст.
Мужчина напротив улыбнулся.
— А родители?
— Их с нами больше нет.
— Сожалею.
— Все нормально. Это давно случилось. К тому же… — Что мною двигало тогда, я не знаю, но вдруг захотелось нашему сценарию подыграть. И я добавила: — … Теперь у меня есть кому защитить.
