Охотно принимаю её поцелуй, жадный, неистовый, обречённый. Как наша любовь, обречённая на вечность. Поцелуй разгоняет кровь всё сильнее и сильнее, заставляет сердца колотиться бешеной барабанной дробью в неистовом ритме. Едва не задыхаюсь, но не могу заставить себя оторваться от сладких губ, на которых сейчас чувствуется соль наших слёз. Снежинка отстраняется первой и обхватывает ладошками моё лицо:
— Ты — самая неизлечимая зараза, Бес.
Трусь об её ладони и прижимаю к себе уже мягко и нежно, зарываюсь в её волосы.
Блядь. Как долго я при виде Снежинки дурел от невозможности вот так просто дышать ею.
— Я могу сказать то же самое про тебя, Снежинка. Но лучше скажу, как я сильно тебя люблю. Мне без тебя даже жить не хочется
— Рома… Просто не отпускай меня ни за что. Прошу тебя.
Я обнимаю её и глажу по худеньким плечам, через тонкую ткань больничной рубашки хорошо чувствуются все косточки и ключицы выступают ещё больше чем прежде. Осторожно сжимаю свою Снежинку в объятиях и упираюсь своим лбом в её лоб.
— Прости меня, девочка моя. За всё, что тебе пришлось пережить за эти месяцы.
Знаю, что ей далось нелегко это время. Было заметно. И хотелось одним махом разрубить узел и прекратить затянувшиеся мучение и ожидание. Целую бледные щёчки и оглаживаю пальцами скулы. Мне нравится, как она мило краснеет, но сейчас в ней нет и следа той Снежинки, которая очаровательно стеснялась, слушая мои бесстыжие словечки, обращённые к ней. Тут же одёргиваю себя: пока нет, но скоро появится.
Как только отчим разрешит и отпустит мою девочку из больницы, я заберу свою Снежинку, окружу её тепло и заботой. И очень скоро вновь увижу её такой, какой она была раньше. Нет, она станет ещё красивее, потому что её личико будет светиться изнутри, как у всех будущих мамочек.
— Я хотел тебе всё рассказать, Снежинка. Но нельзя было. Иначе бы ничего не вышло.
Снежана зарывается пальцами мне в волосы и ерошит их. Приятно, до чёртиков. Готов лежать так целую вечность, держа её в объятиях.
— Прости меня, девочка моя. Больно было, да, родная?..
— Очень, — тихо шепчет Снежана, водя пальчиками по моему лицу. Я прижимаю их к губам, целуя подушечки пальцев по очереди.
— Больше не будет. Веришь? Теперь никому тебя не отдам. Никому. Даже на минуточку. Я тебя забираю у всех.
— Не отпускай, — соглашается Снежинка, — никуда не хочу. Только с тобой быть.
— Будешь, родная. Ты, я и наш сладкий карапуз.
Провожу руками по животу Снежинки.
