Пытаюсь сообразить, нормально ли это, что на таком сроке у моей девочки нет животика.
— О чём задумался, Рома?
Ты врунишка. Ты мне тогда назвала срок меньший, чем настоящий. А я даже не знаю…
— Ты думал, что на этом сроке я уже буду напоминать арбуз?
— Симпатичный арбузик. Да. Я хотел бы на это посмотреть. Ты будешь надо мной смеяться, но я всё представил. Ещё тогда, на Новый год.
Энтузиазм разгорается во мне жарким костром. Снежана улыбается:
— Вот теперь я тебя узнаю, Бес. Ты такой резкий, несдержанный, уверенный.
Такой… мой.
Всего несколько букв, но такие сладкие, что щемит сердце внутри. Прошу повторить её ещё раз, а потом ещё и ещё. Но этого кажется мало. Я укладываю её голову к себе на плечо и начинаю рассказывать, выбрасываю из своей головы картинки-фантазии, превращая их в слова:
— Я уже даже представил, как ты будешь пить какао из такой бирюзовой кружки. С Муми-троллями.
— Что? Муми-тролли?
Снежана прикусывает губу, словно старается не рассмеяться:
— Не знаю, откуда ты это берёшь, Рома. Любила этих чудаков раньше.
— На самом деле?
— Да. Откуда ты мог узнать?.. Чёрт. Об этом мы точно с тобой не разговаривали.
Я переплетаю пальцы её руки со своими:
— Всё просто, Снежинка. Значит, это судьба. Мы созданы друг для друга.
— Я не люблю какао, — возражает Снежинка.
— Полюбишь, — возражаю, — ты просто попробуешь тот какао, что я сделаю для тебя, и полюбишь его.
— Так же, как тебя?
Мои губы растягиваются в счастливой улыбке. Щёки вот-вот треснут.
— Нет. Меня нужно любить сильнее. Если любишь, конечно же.
— Люблю, — легко соглашается Снежинка. Произносит это слово так же естественно, как дышит. А мне оно срывает голову напрочь. Едва сдерживаю себя, чтобы не раздавить её в объятиях и не наброситься на неё."
"— Ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе.
— Покажешь?
Мне становится трудно дышать. Палата начинает плыть в жарком мареве. Я сглатываю, заставляя себя немного успокоиться.
— Обязательно. Как только Леонид Павлович разрешит тебе покинуть больницу, я заберу тебя, чтобы сделать самой счастливой.
Веришь?
— Верю, Рома. Я тоже по тебе соскучилась.
— Охренеть, сколько времени наверстать нужно. Я тебя не буду выпускать из постели сутками, Снежинка.
Щёчки Снежинки едва заметно порозовели и в глазах загорелся огонёк предвкушения.
— Совсем-совсем не будешь выпускать?
— Если только для того, чтобы накормить.
— Своими фирменными блинчиками? — дразнится Снежинка.
— Так и знал, что в тот раз они тебе не понравились. Врунишка.
