— Не-е-ет, они были вкусные, но немножко кривые.
— Безобразные, так и скажи.
— Главное, что вкусные. Я научу тебя, как делать их идеально круглыми…
Мы разговариваем. Обо всём. Кто-то из нас начинает предложение, а второй — подхватывает. Но болтаю в основном я. Просто не могу заставить себя замолчать. Кажется, что уже начинаю нести абсолютную чушь, но боюсь замолчать. Словно с этим молчанием растает всё то, что есть сейчас. Я затыкаюсь, только когда замечаю, что Снежинка уснула, вцепившись пальцами в мою рубашку. Я аккуратно вытаскиваю из-под её головы свою руку и осторожно встаю, поправляя одеяло.
Пусть отдыхает. А мне ещё нужно позвонить папаше. Бесов Георгий попросил позвонить, как только станет известно о состоянии Снежаны.
Я выхожу на улицу и жадно глотаю свежий воздух напополам с сигаретным дымом. Разговор с папашей получается на удивление мирным. Апрель радует погодой: солнце дружелюбно подмигивает из подтаявших луж и слышится неумолкаемое чириканье птиц на ветках.
На машине до кофейни можно добраться за минуты три, не больше.
Но я иду туда пешком, чтобы купить Снежинке стаканчик кофе. Мысли все, как одна, яркие и радужные. Теперь можно не прыгать на задних лапках, а заняться, наконец-то, восстановлением своего дела. Которое немного пострадало стараниями Булата Тахирова. Пришлось выгрести все сбережения и запасы на ""чёрный день"", чтобы вернуть заказчикам внесённую им предоплату. Я даже запустил руку в то количество нулей, которых, как думал раньше, никогда не коснусь. Бесов-старший после ухода из семьи исправно отправлял нам деньги.
Тогда я решил, что лучше руку себе отгрызу, чем притронусь к его деньгам. Времена изменились… Те накопления внезапно оказались неплохим подспорьем. Нет, блядь, я ему всё верну. Сумма потом станет такой же, как и была. Но сейчас приходится пользоваться подачкой. Потому что не хочу быть птицей, разбившейся от того, что ей однажды полоснули по крыльям. Нет, ни хрена подобного.
Я восстановлю всё и заживу даже лучше прежнего, приняв во внимание болезненные мозоли опыта.
Спасибо за урок. Я его усвоил и теперь всегда буду держать в рукаве тузы.
Глава 49. Бес
Я вернулся в больницу и не успел повернуть за угол в коридоре, как услышал голос Тахирова. Интересно посмотреть на него со стороны. Просто прислоняюсь к стене, наблюдая за ним издалека и слушая, что он говорит.
— Я забираю свою дочь из этого клоповника.
Булат Тахиров говорит так резко, словно режет хлеб ножом. До сих пор убеждён, что всё решится в его пользу.
