Она в совершенной безопасности, в тепле, сидит у него на кухне, где ее никто никогда не достанет, и он заботится о ней. Она может просто так сидеть и больше ни о ком и ни о чем не думать. Зачем ей думать? Обо всем позаботится Андрей Ларионов.
– В ванне наливается вода, – сказал он совсем рядом. Клавдия открыла глаза и обнаружила, что он сидит на корточках рядом с ней. – Дойдешь или отвести тебя?
– Конечно, дойду! – уверила она бодро, но на глаза опять почему-то навернулись слезы. Она всхлипнула и быстро утерлась рукавом.
– Ты вполне можешь со мной не возиться, просто я…
– Заткнись, – попросил он. – Заткнись сейчас же, а? Она послушно закрыла рот, но тут же снова его открыла.
– Ты сердишься? – спросила она робко.
– Да, – сказал он. – Я сержусь. Но к тебе это не имеет никакого отношения.
– Я знаю. Ты никогда не имеешь ко мне никакого отношения, – сказала она печально.
– В каком смысле? – поинтересовался он осторожно.
– В таком. – Она посмотрела мимо него. Наверное, все дело в том, что она так перетрусила на остановке, и в том, что она тряслась, как осиновый лист, добираясь к нему, иначе ей и в голову бы не пришло говорить ему что-нибудь подобное.
– Ты вообще никогда не имеешь ко мне никакого отношения. И никогда не имел. И иметь никогда не будешь.
Он чуть улыбнулся, рассматривая ее.
Она нашлась, она жива, и все теперь будет в порядке.
Пресвятая Матерь Богородица, спасибо тебе, не иначе два покойных деда-священника тебя укланяли и уговорили.
Она нашлась, и он теперь сможет жить дальше.
– Ты поэтому такая чудная? – спросил он, чувствуя, как начинает крошиться и обваливаться бетонная стена. – Из-за меня?
– Да, – кивнула она горестно, посмотрела на него и тут же отвела глаза. – Из-за тебя. Только ты не подумай, пожалуйста, что это тебя к чему-то обязывает, – переполошилась она неожиданно. – Я совсем не потому…
– Понятно, понятно, – сказал он. – Давай поднимайся и пойдем в ванночку. В ванночке хорошо, в ванночке тепло…
Она засмеялась, но как-то судорожно. Он боялся, что у нее может начаться истерика или что-нибудь в этом роде.
Она крепкая девчонка, подумал Андрей с некоторой непонятной гордостью. Не будет никаких истерик. Сейчас она отойдет, и мы поговорим…
– Я сама дойду, – сказала она, решительно поднимаясь. Ей было очень стыдно и очень больно разбитым коленкам. – Спасибо, Андрюш. И правда, ради бога, ты не думай…
– Ты произнесешь свою речь потом, – сказал он тоном майора Ларионова. – Я ее выслушаю и оценю. Давай быстро в ванну.
