"Татьяна УСТИНОВА
МИФ ОБ ИДЕАЛЬНОМ МУЖЧИНЕ
Святой Дунстан был славным малым,
Он за нос дьявола водил.
А тот вертелся, упирался
И оглушительно вопил.
Английская народная песенка
Странную ему поручили работу. Очень странную.
Нет, сама по себе работа была совершенно обыкновенной, он делал подобную много раз. Странным был “объект”.
“Объектом” была высокая, костлявая и невыразительная девчушка, которая каждый день шмыгала на свою невыразительную работу и обратно. Изредка по дороге с работы она заходила в гастроном на “Речном вокзале” и покупала там какой-то тоже на редкость невыразительный набор продуктов.
Банка дешевого растворимого кофе. Кочан капусты. Йогурты. Сыр. Палка копченой колбасы. Ну, это исключение, а не правило. Зарплату в тот день, наверное, получила.
Потом она топала домой, в облезлую “хрущевскую” пятиэтажку, где в одиночестве поедала все свои деликатесы, и с утра опять отправлялась в центр на работу.
Разве это “объект”?!
Кому она нужна, интересно? И зачем?
Такие мысли о клиентах развлекали его во время долгих часов нудного ожидания то на улице под деревом, вот как сейчас, то в машине, то в скверике, в компании местных гомосексуалистов, собиравшихся под вечер потолковать о своем, о девичьем, то на замусоренной детской площадке, откуда хорошо была видна подъездная дверь.
Может, она подпольная миллионерша? Или замаскированная бандитка? Или задолжала денег по глупости?
На какую бы то ни было, замаскированную или нет, бандитку похожа она не была совсем, на миллионершу тоже не тянула – кочан капусты и замороженная до деревянного состояния треска! – а деньги… кто же в здравом уме и твердой памяти даст ей денег?!
А вот кто-то же платит за нее, ведь он таскается за ней уже… да, все правильно, десять дней.
И заказчик, похоже, никуда не спешит, почитывает себе отчеты – “аптека, гастроном, троллейбус, “хрущевка”, метро, аптека…” – и всем доволен. Наблюдение продолжать.
Он продолжал бы, если бы было что продолжать, а так… не работа, а маета одна. Хотя платят, конечно…
– Прикурить не найдется? – неожиданно спросил у его локтя гулкий бас.
Он повернулся, ожидая увидеть великана средних лет, обладателя бочкового, как пиво, баса, а увидел хлипкого юнца лет четырнадцати, болтающегося всем жидким тельцем от переизбытка музыки в замызганных наушниках.
Ошибся. Не угадал.
Он достал пачку дешевых сигарет из правого кармана джинсовой куртки – в левом лежал “Парламент”, приберегаемый для себя, – и поднес юнцу зажигалку.
