Через голову, потому что «молнию» заело и она не открывалась, он стянул с нее бывшую куртку, которая так ей нравилась, что она все время придумывала, как бы намекнуть Димке, чтобы он подарил куртку ей. Теперь это была уже не куртка. Впрочем, может, ее еще можно спасти?
— Шагай.
Она покорно пошла куда-то и шла довольно долго, а потом он остановил ее. Здесь свет был ярким, как в операционной, и Варваре пришлось прикрыть слезящиеся глаза. Кругом был свет и блестящая плитка — где-то она слышала, что это называется стиль «Домино», белое на белом, черное на черном.
Когда он стал стаскивать с нее колготки, она внезапно пришла в себя и стала размахивать руками, отпихивая его.
— Ты что? — спросил он. — Сдурела совсем? Я уже видел твою задницу, успокойся.
— Я сама, — пропищала Варвара.
— Хорошо, — согласился он, — давай сама.
И продолжал стаскивать колготки. Стащив, он выбросил их в какую-то корзину — Варвара проводила их полет глазами — и стал щупать ей ноги, больно сжимая с разных сторон.
— За… зачем? Не надо! Мне больно!!
— Конечно, больно, — злобно согласился он, — кости целы.
Ложись, я посмотрю твои ребра.
— Куда ложиться?
Он осторожно подвинул ее, она переступила голыми ногами, и за спиной у нее оказалась низкая лежанка, собранная из деревянных плашек. Варвара легла.
Большие руки въедливо и как-то очень профессионально понажимали на все ребра по очереди, дошли до шеи, пощупали какие-то набухшие связки, потрогали челюсть — она клацнула зубами, — большие пальцы сдавили шейные позвонки.
Варвара открыла глаза.
— Ты врач?
— Когда-то был врач, — сказал он. — Так, вроде ничего, на первый взгляд… Конечно, лучше бы сделать рентген! Ушибов много и почему-то больше с правой стороны. Ребра целы. Зубы целы. Глаз заплывет, конечно. На губе кожа порвана, но можно не зашивать. Ты полежишь в ванне, а я найду какое-нибудь обезболивающее. Тебя сейчас отпустило, но потом станет хуже, когда схлынет адреналин.
Тут Варвара неожиданно увидела, что лежит совершенно голая на низкой деревянной лежанке, а почти незнакомый молодой мужик стоит перед этой лежанкой на коленях, в джинсах и распахнутой длинной куртке, и деловито щупает ей шею и ключицы.
Все остальное он уже ощупал.
— Тихо, тихо, — велел он, когда она приподнялась, отбросив его руки, и стала в панике оглядываться по сторонам, пытаясь спастись или хоть чем-нибудь прикрыться. — Все в порядке.
Он дотянулся до какого-то шкафа и кинул ей громадную махровую простыню.
— Можешь замотаться, если тебе надо.
