— Я не хочу в больницу, — забормотала она и стала отодвигаться на широком сиденье, ноги скользили и путались между собой, — мне не надо в больницу, мне бы домой. Я… полежать хочу. Мне полежать нужно.
— Тебе нужно в больницу! — вдруг заорал он. — Тебе нельзя домой! Ты что, дура?! Ничего не понимаешь?!
— Я хочу домой, — бормотала она, — я не поеду в больницу. Мне надо домой.
Воцарилось некоторое молчание, приемник после французской любви затянул про «задержку рейса Рига — Москва до шести утра».
Варвара тоже, кажется, недавно куда-то летала на самолете, и не было никакой задержки рейса.
— Хорошо, — сказал рядом Иван Александрович, словно явившийся из ее мыслей о самолете, — домой так домой.
Машина притормозила, вильнула и стала стремительно разгоняться. Варвара понятия не имела, куда она так спешит, эта машина.
Он привез ее в совершенно незнакомое место. Место было пустынное и тихое, освещенное, как вечерний Париж на мониторе ее компьютера. По узкой улице шли редкие машины.
Осторожно, но крепко придерживая, он вывел ее из машины.
Она схватилась за ребра с правой стороны.
— Да потому, что нужно было рентген сделать! — злобно зарычал он, словно отвечая кому-то, кто пытался с ним спорить. — Давай. Шагай."
"Прямо на тротуаре начиналась зеленая лужайка. Варвара потрясла головой, эта зелень в глазах замучила ее, но лужайка никуда не делась, она на самом деле была, по ней шли Варварины ноги. Три широкие ступени с круглыми краями, чистое стекло раздвижных дверей, в которое Варвара чуть было не бахнулась лбом, светлый бежевый пол, и посреди пола почему-то люстра.
Варвара закрыла глаза, открыла и поняла, что люстра просто отражается в сверкающей плитке.
— Иван Александрович?!
— Все в порядке. Вызовите лифт.
— Вам помочь? — Голос в меру встревоженный и нарочито нелюбопытный.
— Сам справлюсь, спасибо.
— Может быть, пригласить врача?
— Я оценю ситуацию и позвоню. Может быть, придется вызвать.
— Мне не надо врача, — пробормотала Варвара.
— Ну конечно, — быстро согласился Иван, — тебе не надо, а мне надо.
У меня мигрень.
— У тебя аллергия, — вдруг сказала Варвара, — на кошек.
Он, кажется, засмеялся и осторожно подтолкнул ее в лифт.
— Сейчас будем дома, потерпи еще.
Странное дело, но Варваре стало легче, как будто ожидание неминуемой смерти отпустило ее. По сравнению с этим ожиданием все остальное казалось ерундой, даже ребра, которые не давали ей дышать, и она все время боялась, что их осколки проткнут ей легкие.
— Так. Теперь стой смирно.
