Варвара торопливо обмотала простыню вокруг себя, радуясь тому, что она большая и ее хватило, чтобы закрыть всю Варвару, с синяками, ссадинами и порванной кожей.
— Пошли в воду. Вставай и держись за меня.
Охая, как больная старушка, Варвара подняла себя с лежанки и заковыляла «в воду». Воды оказалось много. Ванна была таких размеров, что входить в нее следовало по ступенькам. Вода кипела и булькала.
— Можно уменьшить давление, чтобы тебе не попадало по ребрам, — сказал Иван, — садись.
И отвернулся. Видно, понял, что Варвара при нем ни за что не станет разворачивать простыню, хоть это и было глупо.
Через десять минут лежания в этой удивительной ванне у Варвары не стало тела. И боли не стало, и мыслей, и страха, и стыда. Остались только умиротворение, усталость, шорох и движение теплой воды.
Потом пришел Иван, уже без куртки, принес ей какого-то питья в стакане — на вкус питье было отвратительным — и вытащил ее из воды. Почему-то она опять забыла, что должна стесняться и прикрываться, поэтому он вытащил ее, вытер и сунул в халат.
— Пойдем, я сделаю тебе укол, и ты мне расскажешь, где ты так весело проводила время.
— Мне не надо укола.
— Тебе ничего не надо, — сказал он с раздражением, — лучше всего тебе было в луже со скотчем на губах."
"Ее вдруг чуть не вырвало. Она глубоко и сильно задышала и взялась руками за край раковины. На лбу выступил пот.
Он стоял у нее за спиной и смотрел без всякого сочувствия.
Все же пришлось пережить и унижение укола — задранный халат, нелепая поза, запах спирта, звяканье склянки с лекарством, ожидание боли с зажмуренными глазами, торопливое одергивание полы, когда экзекуция кончилась.
— Лежи.
— Я лучше… посижу, Иван.
— Ну, посиди. Сейчас я приготовлю еду.
— Я не…
— Знаю, знаю. Ты не хочешь есть. Все равно придется. Тебя раньше когда-нибудь били?
— Н-нет, — запнувшись, сказала Варвара.
— А меня били, — объявил он, — поэтому я лучше, чем ты, разбираюсь в ситуации. Ты сейчас поешь и ляжешь. На ночь я еще вколю тебе снотворного.
— А сейчас разве не ночь?
Он глянул на часы.
— Без десяти десять. Это ночь или не ночь?
— Мне надо домой. Мне надо Таню предупредить. Он… говорил, что всех убьет, а у Тани Вася.
Иван посмотрел на нее, оглянувшись от плиты, но ничего не сказал.
— Можно, я позвоню?
Он принес ей трубку.
— Слушай, Варвара, — сказал он, близко ее рассматривая. Она видела синюю от темной щетины кожу, морщины у глаз, очень густые прямые ресницы. — Давай договоримся сразу, чтобы потом мы… не ссорились.
