Тошнота подкатывает снова и снова к горлу. Кажется, я жалуюсь на это Камилю.
— Ты вообще ела сегодня? — интересуется он, а я мотаю в ответ головой.
Фрикадельки в столовой отбили мне аппетит. Сейчас, когда я думаю о еде, в носу словно появляется фантомный мерзкий запах и меня тошнит еще больше.
— Ты поехала крышей, цыпа? Надо было сразу сказать об этом.
Камиль тормозит на ближайшем перекрестке, и, нарушая все правила, разворачивается через двойную сплошную, рванув в другую сторону.
Я растерянно смотрю на него. Его лицо не выдает ровно никаких эмоций.
— Куда мы?
— Сдашь все анализы прямо сегодня. Потом поедем в аптеку. Тебе дадут что-нибудь от тошноты, потому что это ни хрена не дело. В следующий раз говори все, что тебя беспокоит.
До меня доходит, куда мы направлялись, только когда мы подъезжаем к высокому зданию, фасад которого полностью застеклен. Камиль заставляет меня выйти из машины, берет за руку, пока ведет по залитой холодным светом почти пустой парковке.
Охрана кивает ему, когда пропускает через турникеты, и стоит нам ступить на белую плитку внутри здания, как я чую, насколько сильно тут пахнет лекарствами.
— Позови Зайцева, — говорит Камиль девочке на респешене, которая, похоже, удивлена его появлением с такой поздний час, — пусть к себе зайдет.
Я удивленно рассматриваю идеально чистые полы и просто стерильный лифт, на котором мы поднимаемся куда-то выше. Если это какая-то клиника — то она не сравнится с обычной городской больницей, хотя, как постоянный их посетитель, я отмечала, что в последние годы их стали лучше финансировать — появился сносный ремонт и даже нормальные туалеты.
— А, что…. — растерянно выдаю, когда Камиль открывает дверь какого-то кабинета и заводит решительно меня внутрь. Там никого, кроме нас. Зато я сразу замечаю большую шайтан-машину, похожую на ту, с помощью которой меня сегодня осматривала врач.
Камиль кивком головы указывает на кушетку возле нее.
— Залезай.
— Чего? — теряюсь я окончательно, — а зачем?
Но все равно неуверенно подхожу к кушетке, и, еще раз бросив взгляд на Камиля, залезаю на нее, пошуршав пеленкой.
Камиль садится рядом, берет какой-то тюбик, и без слов задирает мне блузку, обнажая живот. Я чувствую, как на кожу падает холодный гель и меня внезапно разбирает смех, когда я начинаю понимать, что он собирается делать.
