Я не буду этого делать, — звучит это просто, но никто даже не догадывается, что каждое слово мне приходится выталкивать из себя. Мне кажется, или сегодня Камиль наговорил слишком уж много нехороших вещей? Сложно поверить, что у него даже сердце не ёкает, когда он такое произносит, — тебе настолько неприятна мысль о том, что я буду воспитывать твоего ребенка?
— Нет. Мне неприятно то, что я не смогу в этом участвовать. Никак.
Мое горло после этих слов сжимается спазмом, а еще я чувствую, словно внутри у меня что-то лопается горячее и ядовитое и разливается в груди.
Я поворачиваю лицо в сторону Камиля — он по-прежнему не смотрит на меня… но даже так я начинаю понимать, о чем он думает в этот момент, и какие демоны терзают его душу.
Если раньше я считала, что он просто не любитель заглядывать в будущее, как и я, то теперь понимаю, что Камиль просто-напросто знал — никакого будущего у него нет. Его желание не привязываться к человеку теперь кажется мне вполне логичным, как и желание возвести вокруг себя некую стену, не пуская в свой мир всяких девочек по имени Ева, которые настырно стучатся туда со всякими дурацкими вопросами.
Скорее всего, если бы карты так не легли и со мной не случилась беременность, я бы никогда об этом всем не узнала. Не могу сказать, что это было бы лучше. Его исчезновение принесло бы мне боль. Я бы злилась на него. Очень сильно. Может быть, даже несправедливо ненавидела бы.
Я шарю ладонью по капоту и кладу свою руку поверх руки Камиля. Мне становится немного легче говорить, чувствуя его тепло.
— Извини. Мне правда дорого то, что между нами было… и поэтому я не стану этого делать, Камиль.
Камиль щелчком отправляет сигарету в дальний полет.
— Ладно. У меня не выйдет тебя переубедить, — произносит он с усмешкой и убирает руку из-под моей, поднимаясь с капота, — просто у ребенка должно быть два родителя. Если с тобой тоже что-то произойдет — он останется один.
— Камиль… со мной ничего не произойдет. Я сделаю для этого всё.
Он поворачивается ко мне, засунув руки в карманы и смотрит с высоты собственного роста — с нескрываемой иронией в глазах.
Где-то за ней прячутся более темные и плохие эмоции.
— Если бы от твоей уверенности что-то зависело, цыпа…
— Почему ты сразу думаешь о самом плохом?!"
"— Потому что самое плохое было у меня? — иронично приподнимает он бровь в ответ, — я опираюсь на свой опыт. У меня нет ни одного родственника в живых. Какое-то время я рос на улице, после попал в детский дом.
