Просто начинаешь жить, как раньше, делать то же, что и делала до этого. Неважно, что с тобой до этого произошло. Словно отматываешь время вспять…
Я заказываю такси в институт, лишь бы не идти пешком и вспоминать, как по этой дороге мы когда-то с Валей топали вдвоем. Наверное, я ужасная подруга и ужасный человек, но мне кажется, что сбежать от мыслей и воспоминаний будет проще, чем перемолоть их в себе через боль и отложить в архив памяти.
Туда же следовало бы отправить и Камиля…я надеялась, что обида на него пройдет сама по себе.
Вместе со странным чувством, словно я по нему скучаю.
***Месяц спустя
— Тебе положить овощи? — спрашивает меня отец. Я мотаю головой, быстро заваривая в кружке чай и пробуя его на крепость, — ладно, тогда Ляльке оставлю.
— Я не люблю печеные овощи, — подает голос сестра, — фу. Гадость.
После того, как отец вернулся из клиники, он, похоже, тронулся на правильном питании. Не то, чтобы меня это сильно тревожило… в конце концов, это лучше, чем алкоголь. Но это слишком напоминало мне о Хазаре.
“Воспользуйся шансом узнать, что такое нормальная жизнь, нормальные вещи и полезная еда.”
Я не хотела слишком часто о нем вспоминать.
— Можно Ева сделает мне яичницу с колбасой? — вопрошает настойчиво Ляля.
— Я не могу, — произношу я, — мне надо на пары.
— Отстань от сестры, — отец ставит тарелку с овощами на стол и щелкает пультом от телевизора, начиная переключать каналы, — чей паспорт, кстати, валяется на полу в коридоре? Мой в кармане.
— Чей еще тогда может там валяться? — удивленно спрашиваю я, — у Ляли нет паспорта.
Но почему он валяется? Он был в сумке.
— Не знаю. Сумка открыта.
— Ляля, — я впиваюсь взглядом в стремительно краснеющую сестру, — ты в моей сумке копалась?!
— Я пятьсот рублей взяла…
— Это называется воровство!
— Я хотела сходить в кафе, — бормочет она, — я соскучилась по нормальным сладостям. Хочу Тирамису. И сэндвич из Шоколадницы.
— Где это ты тут нашла Шоколадницу? — хмыкает отец, а Ляля бросает на меня быстрый взгляд. Я округляю глаза и одними губами говорю ""замолчи"".
Здесь нет Шоколадницы. Ляля нашла ее в доставках и за счет Хазара долго заказывала себе всякие вредные вещи. Когда она призналась мне случайно, что каждый день тратила по несколько тысяч на всякие вкусности, я долго не могла пригладить вставшие дыбом волосы. Мне было стыдно и неудобно перед Хазаром, несмотря на то, что я ни разу больше о нем не слышала с того дня, как мы ушли.
Отцу ни Ляля, ни я ничего не сказали о том, где мы жили.
