Это уже третий раз за неделю. А позавчера я тебе давала деньги на покраску.
— Ну пожалуйста!
— Нет! — я ставлю кружку на стол перед отцом, который приподнимает недоуменно брови, и отряхиваю штанину, — пешком сходи. Тогда точно взбодришься. Всё! Я переодеваться и не смотри на меня так.
— А сама на такси вчера ездила, — бормочет недовольно Ляля.
— Я на собеседование опаздывала, — шиплю я, покидая кухню и бросив взгляд на телевизор.
Дьявол, новости закончились. Теперь там показывают репортаж наводнение в Японии.
А было ли что-нибудь сказано про Камиля? Я хотела бы услышать хоть одну короткую фразу про него, понять, что он в порядке. Просто любую фразу. Удалось ли ему получить наследство, выполнив все условия? Или эта компания — и есть часть его наследства, и ему пришлось прибегнуть к убийству?
Я быстро открываю на телефоне браузер, и, натягивая одной рукой новые джинсы, второй лихорадочно листаю новости. Нет. Ничего про Камиля. Короткие новости о смерти этого Ефремова и все. И про падение акций компании.
Это всё.
Видимо, моя судьба — иметь мужа, но не знать о нем ровным счетом ничего. Камиль как был для меня загадкой, когда я жила у него, так и остался ею… навсегда.
Перед выходом я наспех расчесываюсь. Положив щетку на тумбу, я отмечаю на автомате, что у меня перестали выпадать волосы. Когда у нас не было денег, и я вечно попадала в больницы то оставляла на расческе целые клочья — иногда было страшно даже облысеть… теперь они выглядели блестящими и здоровыми, да и я, честно говоря, перестала походить на задолбанную моль.
К институту я приезжаю с большим опозданием. Выскочив из автобуса, я ускоряю шаг, понимая, что уже прошло двадцать минут с начала пар. Хотелось бы получить зачеты автоматом, но из-за моих пропусков это уже вряд ли! Я надеялась, что преподаватели сжалятся надо мной, забыв про прогулы, но после сегодняшнего опоздания… вряд ли.
Спину словно по-настоящему обжигает пламенем. Я едва не спотыкаюсь, когда в голове мелькает мысль ""обернись!"". Замедляю шаг и растерянно оборачиваюсь, стоя на ступеньках института.
Сначала я думаю, что у меня развилась паранойя, когда обвожу взглядом пустую площадь перед институтом, над которой только вороны, каркая, летают.
И только когда я смотрю вдаль, то замечаю припаркованную у дороги знакомую машину. Сердце громко делает ""бух!"" в груди. Одно из окон опущено: водитель курит, расслабленно высунув наружу знакомую татуированную руку с дымящейся сигаретой.
— Камиль, — шепчу я.
