Я не теряю надежды до него достучаться. Зову по имени, прошу отвезти меня обратно. Но он словно не слышит. Делает музыку в салоне громче.
Что он задумал? Ощущение такое, что происходит что-то страшное. Непоправимое.
Еленка
Он привез меня в какую-то промзону. Грязный снег, серые здания, проржавевший забор — декорации не внушали оптимизма.
Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, что беременна, но он выволок меня из машины. Я увидела два черных джипа. И мужчин. Нерусских. Человек восемь. Они переговаривались, курили, смеялись.
Платон потащил меня к ним. И хотя я была одета, такое впечатление, что он вел меня голой. Сейчас меня волновало только одно — зачем я здесь."
"К нам подходит здоровый чернобородый мужик. Куртка, надетая на нем, распахивается, и я вижу кобуру и ствол. Смотрит на меня как собака на кость и спрашивает с акцентом:
— Это она?
— Да, — отвечает Платон.
— Красивая, — тянет чернобородый и пытается погладить меня ладонью по лицу.
Я отшатываюсь.
— Но строптивая. Хорошие деньги получим.
Не девственница?
До меня начинает доходить — Хромов собирается меня продать. Как скот. Я задыхаюсь от бессильной ярости. И ищу пути к спасению. Мужчин слишком много. Они вооружены. У меня связаны руки. И при активном сопротивлении могу сильно пострадать. Нужно выждать удобный момент.
— Нет.
— Жаль, было бы дороже.
Они обсуждают это все обыденным тоном. А я не верю самой себе. Не может это всё происходить на самом деле. Неужели Платон опустился до такого? И все же это именно он крепко держит меня.
Меня трясет изнутри от ненависти и страха. Ситуация аховая. Платон стоит возле чернобородого, но смотрит на меня. Я не отвожу взгляд. Вот так — глаза в глаза. И пусть вокруг люди, но мы словно вдвоем. В его глазах — вызов и превосходство. Как он додумался до такого?
Продолжает смотреть, как будто чего-то ждет. Чтобы я попросила пощады? Неужели не понимает, что не дождется?
Чернобородый что-то тихо говорит ему. Ответ Платона я слышу.
— Забирайте! И засуньте ее в какой-нибудь бордель подальше от России.
Чтобы родственнички не нашли.
Как в любой кризисной ситуации глушу эмоции. Сейчас не до них. Платон подталкивает меня к чернобородому, тот хватает меня и притягивает к себе. Щерится острыми, белыми зубами. И лапает за задницу. Не смотрю ему в глаза. Но и не вырываюсь, хотя его прикосновения омерзительны.
На Платона тоже не смотрю. Не хочу его видеть. И просить больше ни о чем не буду. Сама выберусь.
