– Это полезно знать, Цицерон!
– Дорогой мой, нет ничего, чего бы я не мог рассказать тебе о наших судах, – молвил Цицерон, величественно взмахнув рукой. – Если у тебя есть вопросы, спрашивай меня.
– Обязательно.
Цезарь пожал Цицерону руку и зашагал в направлении презираемой всеми Субуры. Квинт Гортензий вынырнул из-за колонны и приблизился к Цицерону, смотрящему вслед высокой фигуре Цезаря, уменьшавшейся с расстоянием.
– Он был очень хорош, – проговорил Гортензий. – Еще несколько лет практики, мой дорогой Цицерон, – и мы с тобой лишимся наших лавров.
– Если бы жюри было честным, мой дорогой Гортензий, лавры слетели бы с твоей головы уже сегодня утром.
– Жестоко.
– Это недолго продлится.
– Что?
– Жюри, состоящее только из сенаторов.
– Ерунда! Сенат навсегда вернул себе контроль над судами.
– Вот это ерунда. В обществе уже назревают волнения с требованием вернуть власть народным трибунам. А когда они вернут себе власть, Квинт Гортензий, жюри снова будут состоять из всадников.
Гортензий пожал плечами:
– Мне все равно, Цицерон, сенаторы или всадники.
Взятка есть взятка – когда это необходимо.
– Я не даю взяток присяжным – высокомерно возразил Цицерон.
– Знаю, что не даешь. И он не дает. – Гортензий махнул рукой в сторону Субуры. – Но таков обычай, дорогой мой, таков обычай!
– Обычай, который лишает адвоката удовлетворения от работы. Выигрывая дело, я хочу знать, что это моя заслуга. Что я смог защитить обвиняемого не потому, что он дал мне сколько-то денег на взятки присяжным.
– Тогда ты дурак и долго не протянешь.
Симпатичное, но отнюдь не классически красивое лицо Цицерона застыло. Карие глаза гневно сверкнули.
– Я продержусь дольше тебя, Гортензий! Не сомневайся!
– Я слишком силен, меня трудно сдвинуть.
– Так говорил Антей перед тем, как Геракл оторвал его от земли. Ave, Квинт Гортензий.
В конце января следующего года Циннилла родила Цезарю дочь Юлию, красивую, хрупкую малютку, от которой отец и мать были в полном восторге.
– Сын – это большие расходы, дорогая жена, – сказал Цезарь, – а дочь – политический актив бесконечной ценности, когда она патрицианка с обеих сторон и у нее хорошее приданое.
Никогда не узнаешь, каким будет сын, а наша Юлия идеальна. Как у Аврелии, у нее будут десятки ухажеров.
– Я не предвижу хорошего приданого, – сказала мать, которой трудно дались роды, но которая быстро поправлялась.
– Не беспокойся, Циннилла, моя красавица! К тому времени как Юлия достигнет брачного возраста, приданое будет.
