А у тебя шея худая, длинная! К счастью, – добавил он самодовольно, – моя шея нужной длины.
– Короткая, – сказал Цезарь.
– Средняя, – решительно поправил Цицерон.
– Ты неплохо выглядишь. Немного поправился, что тебе было необходимо.
– Я чувствую себя хорошо. И очень хочу вернуться к адвокатуре. Хотя, – задумчиво добавил Цицерон, – не думаю, что мы встретимся с тобой на одном слушании. Иные титаны не должны сталкиваться. Думаю, подобные Гортензию и Гаю Котте – тоже.
– Я лучше думал о них, – отозвался Цезарь.
– Если бы жюри заранее, еще до слушания, не приняло решения, они проиграли бы. Их выступление было небрежным и нескладным.
– Согласен. Гай Котта – твой дядя, не так ли?
– Да. Но это не имеет значения. Мы с ним любим спорить.
Собеседники остановились, чтобы перекусить у лотка торговца, который уже много лет продавал свои знаменитые закуски возле дома фламина Юпитера."
"– Я считаю, – сказал Цицерон, поглощая кусок пирога, – что правомерность лишения тебя должности фламина весьма сомнительна с юридической точки зрения.
Разве тебе не хочется воспользоваться этим и переехать в этот просторный и очень красивый дом там, за лавкой Гавия? Ты же занимаешь квартиру в Субуре. Не подходящий адрес для такого адвоката, как ты, Цезарь!
Цезарь содрогнулся и бросил остатки пирога подлетевшей птице.
– Даже если бы я жил в самой жалкой лачуге на Эсквилине, Цицерон, я не захотел бы перебраться сюда.
– Должен признать, что мне нравится жить на Палатине, – сообщил Цицерон, приступая ко второму пирогу.
– У моего брата, Квинта, есть старинный фамильный дом в Каринах, у Эсквилина, – важно добавил он, словно его семья владела им несколько поколений, а не купила его, когда он был мальчиком. Цицерон хихикнул. – Кстати, об оправданиях. Ты слышал, что Квинт Калидий сказал после того, как сенаторское жюри признало его виновным в вымогательстве?
– Боюсь, я пропустил это. Просвети.
– Он сказал, что не удивлен проигрышем, потому что в наши дни, чтобы подкупить суды Суллы, целиком состоящие из сенаторов, требуется не менее трехсот тысяч сестерциев, а у него нет таких денег.
Цезарю это тоже показалось смешным, и он засмеялся:
– Тогда я должен избегать судов по делам о вымогательствах!
– Особенно когда Лентул Сура – председатель жюри.
Цезарь удивленно поднял брови: Публий Корнелий Лентул Сура был председателем жюри на суде старшего Долабеллы.
