И когда мы стали прикидывать, кого бы выбрать для примера, все сразу подумали об одном человеке – Гае Антонии Гибриде.
– А что он сделал? – спросил Цезарь.
– Он командовал конницей в районах Феспии, Элевсина и Орхомена в то время, когда Сулла или его войска находились в Беотии. Но он почти не выполнял своих обязанностей. Вместо этого он получал удовольствие от ужасных занятий – пыток, увечий, изнасилований женщин и мужчин, мальчиков и девочек, убийств.
– Гибрида?
– Да, Гибрида.
– Ну, я всегда знал, что он – типичный Антоний, чаще пьяный, чем трезвый, транжира, падкий на женщин и еду, – с презрением заметил Цезарь.
– Но зверства? Даже для Антония это необычно. Я скорее поверил бы, если бы это оказался Агенобарб!
– У нас есть неопровержимые свидетельства, Цезарь.
– Предполагаю, что в этом отношении он пошел в мать. Она не была римлянкой, хотя я всегда слышал, что она довольно приличная женщина. Из апулов. Но апулы – не дикари, а то, о чем вы говорите, – чистое варварство. Даже Гай Веррес не заходил так далеко!
– Наши свидетельства неопровержимы, – повторил Ификрат.
Он лукаво взглянул на Цезаря. – Теперь, наверное, ты понимаешь наше положение: кто из римских высших кругов поверит нам, если весь Рим не станет говорить об этом и если весь Рим не увидит наши свидетельства собственными глазами?
– У вас есть жертвы-свидетели?
– Десятки, если потребуется. Люди безупречной репутации и положения. Кто без глаз, кто без ушей, кто без языка, кто без кистей или ступней, без гениталий, маток, рук, кожи… Этот человек – зверь.
Такими же были и его дружки. Но не о них разговор, они не аристократы.
Цезарю стало дурно.
– Значит, его жертвы не умирали.
– Большинство из них мертвы, это правда. Видишь ли, Антоний считал это искусством. Умение причинить человеку невыносимую боль, расчленить его, не умертвив. Самая большая радость для Антония заключалась в том, чтобы спустя месяцы вернуться и посмотреть, живы ли еще его жертвы.
– Для меня это будет неудобно, но я, конечно, возьмусь за это дело.
– Неудобно? Почему?
– Его старший брат, Марк, женат на моей двоюродной сестре – дочери Луция Цезаря, который был консулом, а позднее погиб от руки Гая Мария. Остались три мальчика – племянники Гибриды, которые являются моими троюродными братьями. Считается дурным тоном обвинять членов своей семьи, Ификрат.
– Но Гай Антоний Гибрида ведь не кровный твой родственник? Твоя кузина замужем не за ним.
– Поэтому я и возьмусь за дело. Но многие не одобрят этого.
