— Невероятно, — вздохнул Решетов. — Но ничего, мы заставим буржуазный мир с нами считаться. А это что за гусь? — с подозрением уставился он на кряжистого мужчину не первой молодости. Тот набычился, стоял, расставив ноги, с презрением сверлил глазами офицера. Из-под рваного маскхалата выглядывала продубленная куртка.
— Сам ты гусь, — проворчал мужчина. — Пошел ты, жидокомиссарская морда… — И, конкретно описав адрес, сплюнул себе под ноги.
— Вот так кунштюк! Соотечественник, мать его! Белая гвардия родимая… Представься!
— Да на хрена тебе мое представление, жиденыш? — процедил пленник.
— Ладно, как угодно. Ротмистр Татаринов, честь имею. Произведен полковником Соколовым в чин майора Русской армии. Представляю Русский общевоинский союз, о котором ты, скотина, вряд ли слышал, но когда-нибудь услышишь…
— И сколько вас тут таких, из белоэмигрантской среды, так сказать? — озадаченно почесал переносицу Решетов.
— Достаточно. Даже больше, чем ты думаешь. — Татаринов глянул через плечо, и двое мужиков не первой свежести как-то приосанились, подняли головы.
"
"— Не терпелось поквитаться с ненавистными комиссарами? И как началась заваруха — первым же дилижансом в обиженную Финляндию? Эх, что ж вам не сиделось в ваших Парижах? Ну все, довольно, теряем время. — Решетов отыскал взглядом молодого командира пехотного взвода: — Артюхов, расстрелять эту публику!
— Всех, товарищ полковой комиссар? — сглотнул парнишка.
— Всех! Чтобы другим неповадно было. Это не мобилизованные, товарищи красноармейцы! Это не рабочие и крестьяне, на аркане затащенные в армию! Это наши классовые враги, сознательно прибывшие в Финляндию убивать наших ребят! Действуйте, Артюхов, чего вы ждете?
— Вот суки! — скрипнул зубами Татаринов, покрываясь смертельной бледностью.
— Ладно, твари, поквитаемся, всех не расстреляете…
— Почему не расстреляем, господин Татаринов? — усмехнулся Решетов. — Расстреляем, не волнуйтесь, пока нам это прекрасно удавалось.
Заволновались остальные пленные, стали переглядываться, что-то спрашивать друг у друга.
Рослый норвежец догадался первым, затрясся, слюна выступила на губах. Красноармейцы толкали их в спины, гнали за ближайший сарай. Оставшиеся красноармейцы потянулись на косогор. За спиной кричали на разных языках, гремел неистощимый русский мат. Раздался нестройный залп, клацнули затворы, снова посыпались выстрелы, теперь уже беспорядочные…
Глава 5
Полк спешно продвигался вперед. Ревели моторы, энергично шагали пехотинцы с малиновыми петлицами на шинелях.
