— Это вы у нас, элита, на лыжах бегаете… В общем, так, Мечников, — принял решение комроты, — собирай своих бойцов, вставайте на лыжи — и вперед. Обследовать местность на дистанции пятьсот метров и доложить.
Взвод рассыпался вдоль обочин, слева отделение Виноградова, справа люди Кочергина. На дорогу больше не выходили, ее в этой местности еще не проверили саперы. Волнение не унималось. Лыжные палки проваливались в снег, Никита несколько раз терял равновесие. Автомат «Суоми» колотил по груди, надоел хуже горькой редьки! Передовой отряд оторвался от колонны уже метров на двести.
Надрывно кашлял Абызов, отставая от товарищей. С этим парнем действительно было что-то не так, окаянная простуда (или что похуже) въелась в организм. Сам-то скромник, ни за что не пойдет в госпиталь, а командир взвода — отец и опекун своим солдатам — этот момент упустил. Никита приотстал. Абызов, обнаружив к своей персоне пристальное внимание, смутился, перестал кашлять.
— Ты в санчасти был, Абызов?
— Так точно, выпил пилюли, что дала медсестра.
— Пилюли. Лечиться надо, мать твою! — не сдержался Никита. — У нас в стране, а тем более в армии передовая медицина."
"— Ага, товарищ старший лейтенант, медицина у нас хорошая. Выжить практически невозможно… — усмехнулся боец и снова зашелся надрывным пугающим кашлем.
Лес чернел, становился густым, нелюдимым. Слева от обочины громоздился плотный подлесок. Кустарник принимал ползучий вид, вился, как спираль Бруно, и проскочить на лыжах в этом месте было невозможно.
Солдаты съезжали в низину, чтобы обогнуть заросли, невольно отдалялись от дороги. Но и там было не лучше — громоздились залежи бурелома, накренилась, едва не касаясь земли, вырванная с корнем гигантская ель.
— Товарищ старший лейтенант, здесь не проехать! — крикнул Виноградов. — Нам приказано не отдаляться от дороги!
Да что за бардак повсюду, черт возьми! Мечников оставил в покое простуженного Абызова, пошел вперед. Препятствий действительно было много.
Слева чернел овраг с обрывистыми краями. Никита приказал, чтобы сняли лыжи и лезли через заросли. На той стороне опять «обуются», ничего страшного. А на той стороне начиналось что-то непонятное. Истошно закричал рядовой Гурмаш: здесь трупы! Это наши парни из взвода Овчинникова, они убиты! Вихрь завертелся в голове — ведь он предупреждал! Никита отбросил лыжи — как чувствовал, что уже не пригодятся, — и, ринувшись вперед, скатился через колкие заросли.
