Когда отзвучали последние аккорды, Джастин подвел Медди к столу с напитками и закусками, взял два бокала с шампанским и, кивнув в сторону дверей, что вели на балкон, спросил:
– Не хотите подышать воздухом, мисс Этвуд?
Медди могла лишь со счастливым видом кивнуть.
Они вышли на мягкий вечерний воздух, и ветер заиграл прядками вокруг ее лица, пока они под руку шли к балюстраде, а когда остановились, Джастин протянул ей бокал.
Медди пригубила шампанского и со вздохом сказала, подставив лицо ветру:
– Как я об этом мечтала!
– Не совсем об этом, – мрачно возразил Джастин.
Медди посмотрела на него:
– Ты о чем?
– Сомневаюсь, что ты мечтала пойти на бал с негодяем.
Медди сделала еще глоток шампанского:
– Как насчет извинений?
– Обязательно будут, – рассмеялся Джастин, взял у нее бокал и вместе со своим поставил на перила, потом прижал ее ладонь к сердцу. – Прости меня, Медлин. Этого недостаточно, я понимаю, но правда в том, что мне и в голову не приходило, что именно я окажусь тем, кто мог заслужить твою любовь или станет относиться к тебе как к сокровищу.
И хотя я поступил как осел, мне казалось, что я делал все тебе во благо, когда отказал от дома. Тебя не стало, и я безумно тосковал.
– Тосковал? – выдохнула Медди.
– Каждую секунду. Потребовалось вмешательство сестры: это она указала, какой я идиот, и помогла прозреть. Если бы только мог взять обратно каждое свое слово после нашей первой встречи, я бы взял. Я бы начал с чистого листа: в первую очередь сказал, как много ты для меня значишь, а потом попросил бы выйти за меня замуж.
– Он опустился на колено, продолжая держать ее за руку. – Сейчас я об этом прошу. Прошу простить меня за что, что вел себя как дурак. Прости за то, что выставил на улицу, за то, что предложил деньги, за то, что был распоследним трусом. Я не заслуживаю твоего прощения, не заслуживаю твоей любви, но каждый день провожу в надежде заслужить. Я безумно тебя люблю, Медлин, и понял, что просто жить без тебя не могу. Прошу тебя, скажи, что простишь и выйдешь за меня.
Глаза у Медлин защипало: ну надо же, как просто довести ее до слез. Прежде чем ответить, ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть.
– Я не хотела бы, чтобы ты взял обратно каждое свое слово. Ты сказал немало хорошего, и самое лучшее – что я единственная женщина, о которой ты можешь думать.
– Надо было в тот же вечер сделать тебе предложение: я уже тогда знал, что ты особенная, но повел себя как идиот.
– Нет, Джастин, ты не идиот. – Она медленно покачала головой.
