– Я не могла бы полюбить идиота.
– Это значит… – Его лицо расплылось в улыбке. – Что ты меня любишь?
Она подняла его с колена, обняла и прижала к себе.
– Будь я другой, просила бы тебя извиняться еще и еще, но я не могу. Да, я люблю тебя, Джастин, и да, конечно, я выйду за тебя замуж.
Он отступил на шаг и со всей серьезностью посмотрел ей в глаза.
– Мне нужно, чтобы ты знала: я прошу тебя выйти за меня не потому, что виноват перед тобой, или потому, что ты оказалась дочерью барона.
– Я это знаю, – ответила Медди.
– И не согласилась бы, если бы думала иначе.
– Но мне нужно об этом спросить, любовь моя: почему ты не сказала мне, кто ты?
Медди сглотнула:
– Я не могла допустить, чтобы в свете узнали о моей работе камеристкой. Мне хотелось, чтобы Молли дебютировала в Лондоне.
– Но Генриетта Хезлтон это знала, – возразил Джастин.
– Да, знала, и при каждом удобном случае мне об этом напоминала. И платила поэтому нищенское жалованье, угрожая открыть всем мою тайну.
Джастин сжал ее пальцы:
– Если бы ты мне сказала, я бы тебе помог.
Медди покачала головой:
– Я не приняла бы от тебя помощи.
– Почему?
– Сам знаешь: я для этого слишком горда.
Джастин кивнул:
– Похоже, мы оба еще те упрямцы. Знаешь, Вероника никогда не позволит мне об этом забыть. Кстати, я должен пообещать тебе кое-что еще, и это тоже Вероника помогла мне понять.
– И что же это?
Джастин глубоко вдохнул:"
"– Доверие завоевывается со временем, но я обещаю, что никогда тебя не предам и ты всегда будешь для меня на первом месте.
Завтра утром мы отправимся в Девон и заберем твою сестру. До нашей свадьбы вы обе поживете у Вероники и Себастьяна.
Медди бросилась к нему в объятия.
– И еще: наша матушка пообещала в следующем сезоне вывести Молли в свет.
Поцеловав Джастина, Медди взяла бокал с шампанским и поднесла к губам, закружившись под звездным небом. Бал, танцы и красивое платье – это прекрасно, но именно сейчас Медди поняла, что истинное счастье обретается в людях, которых любишь.
Она готова даже не думать про балы и развлечения, пока Джастин с ней рядом.
– Я никогда не была такой счастливой, как теперь.
Джастин подождал, пока она перестанет кружиться, и поцеловал в макушку.
– Рад это слышать. Пойдем в зал и объявим, что мы женимся. Не сомневаюсь, что матушка и сестры приклеились ушами к дверям.
Медди рассмеялась:
– Да, идем.
Не успели они вновь войти в бальный зал, как перед ними возникла Генриетта Хезлтон.
