Когда они шли к бальному залу, Джастин где-то раздобыл букет сирени: скорее всего, Вероника припрятала в своем экипаже, – подал ей и прошептал:
– Чтобы сбылись твои мечты.
Сирень. Он вспомнил про сирень. Она прижала ароматный букет к груди, когда под руку с Джастином спускалась по лестнице в огромный бальный зал.
Время словно остановилось.
Джастин был прав: сбываются все ее самые смелые мечты. Медлин охватило ощущение полного счастья, когда она оглядела громадный зал, заполненный красивыми женщинами в сногсшибательных нарядах и привлекательными джентльменами во фраках.
Отовсюду раздавался смех, горели свечи, звучала музыка и скоро должны были начаться танцы.
А еще всех ждали деликатесные угощения, множество самых разных закусок.
Все было именно так, как она себе представляла. И сегодня ей не надо было играть роль светской дамы. Она как гостья пришла под руку с самым привлекательным мужчиной в зале.
Прикрыв глаза, Медди вдохнула просто волшебный воздух. Она запомнит эти мгновения до конца жизни.
Когда они дошли до площадки для танцев, Джастин повернулся к ней и поклонился:
– Позвольте вас пригласить, мисс Этвуд?"
"Она чуть заметно улыбнулась:
– Разве танцы не для женатых, одурманенных любовью дураков и пижонов?
Он взял у нее букет сирени и протянул Элизабет, которая будто нарочно стояла рядом, чтобы его принять.
– Я ничуть не погрешил против истины, – произнес он, предлагая ей руку.
– Перед вами как раз один из одурманенных любовью дураков.
Медди пришлось сглотнуть ком в горле и потрясти головой, чтобы прогнать навернувшиеся на глаза слезы. По первым аккордам она узнала тот самый вальс, под который они танцевали в гостиной Хезлтонов.
– Тот же вальс? Это ведь не может быть совпадением, правда?
– Никоим образом, – ответил он с плутовской улыбкой.
Медди взяла его под руку, и он вывел ее на средину площадки для танцев.
В голове у нее роились облака, а сердце было полно света, когда Джастин обнял ее за талию.
Раз-два-три… Раз-два-три…
Они кружились и кружились под сверкающими люстрами, когда зал наполняли звуки вальса, а сердце Медди – радость. Впервые за много-много лет внутренний голос, твердивший, что она слишком самонадеянна, наконец-то смолк. Она наслаждалась каждым мгновением танца.
