– Но все же кое-что о Джастине вам нужно знать, – добавила Элизабет. – Мой брат очень любит свободу и женщин меняет как перчатки, а уж под венец его на аркане не затащишь.
Глава 18
Джастин провел бо`льшую часть ночи так же, как и остаток прошлого вечера: костерил себя почем зря. Ну как можно было так расслабиться? Он ведь ее работодатель, в конце концов. Какого черта себе позволяет? Сначала поцеловал ее, а потом сбежал, как последний трус.
Вчера, пытаясь избавиться от чувства вины, он опрокинул несколько бокалов виски и, наконец, лег в постель, но проворочался почти до утра, пока не забылся тревожным сном.
Пробуждение почти не избавило его от раздражительности. Какой смысл врать самому себе, что на второй этаж он поднялся по любой другой причине, но вовсе не из-за Медлин? Он вчера весь день твердил себе, что будет держаться от нее подальше, чтобы она безо всяких помех могла исполнять обязанности камеристки Лиз, а сам при первой же возможности потащился ее разыскивать.
А потом еще и поцеловал. Какая низость!
Возможно, маркиз выразил искреннее сожаление по поводу своей роли в увольнении Медлин с прежнего места работы, но теперь придется еще раз перед ней извиниться. Самое ужасное, что Джастин нисколько не сожалеет об этом, хоть и чувствует себя виноватым: он же не чудовище. Но тот поцелуй был каким-то особенным, раньше он такого никогда не испытывал. Как только он коснулся Медлин, его тело охватила всепоглощающая похоть, а когда она попыталась ему ответить, кровь так ударила в голову, что Джастин едва не оглох.
От ее улыбки и милых привычек – например, прикусывать губу, – он едва не терял самообладание. Ему так хотелось продолжить: положить руку на грудь, задрать юбки, повалить на кровать и навалиться на ее мягкое своим твердым телом. Даже теперь, снедаемый чувством вины и раскаяния, Джастин хотел повторить, и не только.
Надо быть полным ослом, чтобы приставать к камеристке сестры.
Возможно, она и чувствовала вину за то, что пробралась на бал под видом гостьи, но ему ни разу не солгала. Это он думал-гадал, пытаясь понять, кто она, и никогда не слышал, что она дебютантка.
Вот какой он распутник! Если бы матушка знала, что он натворил, то вышвырнула бы его из дому, пусть и его собственного. И он этого заслуживал. Может, и правда уйти? Он мог бы пожить у Эджфилда или в клубе.
