– Ты – не посторонний…
Он хмыкнул:
– Поосторожнее с такими словами, Высоцкая. А то я могу вообразить лишнего.
Я улыбнулась, понимая, что он шутит. Но в каждой шутке…
– Я рада, что ты снова… есть. Но, надеюсь, ты понимаешь, что…
Он мягко встрял в мою осторожную речь:
– Я тоже просто рад, что я снова… есть. Этого достаточно, Кира. Ты мне ничего не должна.
Я была с ним не согласна. Я задолжала ему как минимум одно: годы несправедливого отчуждения.
– Тогда… до встречи? – проговорила, когда Костя повернулся уже, чтобы выйти из кухни.
– До встречи, – откликнулся коротко и, попрощавшись с детьми, быстро собрался и ушел.
Оставив после себя чувство внезапной пустоты и холода. Словно светившее до этого солнце вдруг резко зашло за тучи.
Закрыв за ним дверь, я некоторое время постояла в прихожей, пытаясь переварить все услышанное. Но времени на это особо не было: дети требовали моего внимания – в первую очередь.
Войдя в гостиную, я застыла у порога, глядя на свою троицу.
Артур, как и обычно, был сам по себе, а Кирилл, тесно склонившись к Оле, сидевшей теперь с книгой в руках, что-то ей терпеливо объяснял…
И я поняла вдруг: за последние пару дней я так и не поговорила со старшим сыном, который так самоотверженно, без лишних слов, подставил мне плечо в ситуации, когда все вокруг рушилось.
А ведь сам он тоже был всего лишь ребенком. Ребенком, который считал теперь, что отец никогда его не любил…
И который явно переживал эту трагедию внутри себя – молча и безропотно.
И как мать я не могла не попытаться залечить эту рану, пусть даже нанесенную не мной. Какая разница, кто и что тому причиной, если моему ребенку было больно?..
– Кир? – окликнула я его. – Помоги мне, пожалуйста, кое-что сделать по кухне…
Глава 31
– Сама пока почитай, – быстро бросил старший сын сестре, прежде, чем проследовать за мной на кухню.
Я аккуратно притворила за нами дверь, в ответ на что словила настороженный взгляд Кирилла – словно он уже понял, что я звала его вовсе не для того, о чем сказала.
– Ну что тут у тебя? Что надо делать?
Он деловито подбоченился, выпрямился, широко расправив плечи и став от этого словно бы выше, мощнее, значительнее. И в этот момент я осознала внезапно то, что прежде не кидалось так сильно в глаза – как же он, оказывается, вырос…
Но главная перемена крылась в глазах, в выражении его лица.
