Хотел быть в твоей жизни. В любом качестве.
Я поднесла к губам ладонь в инстинктивном защитном жесте, хотя это не могло скрыть ни дрожавших губ, ни трясущихся рук…
– Почему тогда теперь сказал?
– Потому что сейчас мне уже нечего терять.
Нечего терять… Какие страшные, какие отчаянные слова. Я прочувствовала их на себе очень остро – за последние несколько дней. Может, это была моя карма? За то, что приняла неверное решение? За то, что отвергла безгранично преданного мне человека в пользу того, кто изменил и растоптал?
Нет, я не хотела думать теперь о том, как все сложилось бы, не свяжись я с Лешей.
Не могла даже представить свою жизнь без детей, которых ему родила. А значит – нет никакого смысла жалеть о чем-то упущенном, несбывшемся…
Но тоска все равно сжимала в своем мощном кулаке все мои внутренности.
Мы молчали. Все главное уже было произнесено и с этими признаниями нам отныне предстояло как-то жить.
Неожиданная мысль мелькнула в голове, заставив все же разомкнуть губы, вытолкнуть наружу вопрос…
– Почему ты собирался сегодня с ним драться? Ты же ничего не знал…
Он скупо, словно нехотя, улыбнулся.
Я заметила, что губы у него, как и всегда – немного сухие, потрескавшиеся…
Красивые."
"– Не знал, – ровным тоном признал он. – Но догадаться обо всем было нетрудно. В обычной ситуации ты бы никогда не поехала сама и не повезла к матери детей. И ты бы не заговорила со мной в магазине – потому что ты была бесконечно честной по отношению к нему, Кира. Его покой тебе всегда был дороже своего собственного.
И раз ты пообещала со мной не общаться – ты бы этого и не сделала. Будь у вас все в порядке, конечно.
Он легко разложил по полочкам факты, на которые никто иной и внимания бы не обратил. Но от Кости не укрылось ни единой детали.
– Он мне изменил.
Я произнесла эти слова почти машинально. Они уже не причиняли боли, они были свершимся делом, которое не изменить и не оспорить.
– Все-таки надо было ему врезать, – только и заметил на это Костя.
Я усмехнулась. Его присутствие делало все случившееся со мной каким-то менее страшным, словно бы отдаленным.
Будто одно лишь его общество способно было укутать меня надежным, теплым коконом, куда не просачивались никакие беды и тревоги.
– Мне надо детей накормить… – произнесла, нарушая возникшее между нами молчание. – Останешься на обед?
Качнув головой из стороны в сторону, он поднялся на ноги и уже вслух добавил:
– Нет, спасибо. Думаю, вам нужно побыть без посторонних сейчас.
