Он развернулся, снова направился к подъезду, но взгляд наткнулся на машину Кости, все еще стоявшую у дома…
Значит, тот был сейчас с Кирой.
Противоречивые чувства снова навалились, как лавина. Хотелось подняться наверх, вытолкать соперника прочь, но вместе с тем…
Он понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Что это – тот самый момент, когда действительно нужно отступить.
Нужно наступить себе на горло.
И перестать, наконец, быть чертовым эгоистом.
Глава 30
Признание Кости потрясло. Выбило почву из-под ног…
Думала ли я раньше, что он относится ко мне не по-дружески, догадывалась ли? Возможно, где-то на задворках сознания – да.
Но никогда не позволяла этим мыслям получить свое развитие, потому что казалось: это разрушит узы, которые нас связывали так долго. Это все испортит…
Да и он сам молчал, оставляя меня с одними лишь предположениями, рожденными в моей голове, но не имеющими под собой особых оснований.
– Ты неплохо это скрывал… – проговорила после паузы, едва узнав собственный голос, ставший вдруг глухим, сиплым, будто мне перекрыли дыхание.
И в какой-то степени так оно и было.
Он вдруг рассмеялся: негромко, мягко, с какой-то застарелой грустью…
– Нет, Кира. Это не я хорошо скрывался. Это ты упорно не хотела ничего замечать.
Я несколько раз растерянно моргнула, словно это каким-то образом могло прояснить мое сознание, помочь мне прийти в себя…
– Знаешь, я всегда для тебя был каким-то… не знаю. Привычным, что ли, как предмет мебели? Удобным. Но не заслуживающим чего-то большего.
В его голосе не звучало ни доли упрека, лишь смиренная констатация факта. И все же кровь стремительно прилила к щекам, заставляя чувствовать себя так, будто сделала нечто постыдное, была в чем-то виновата…
– Я не думала…
Он спокойно перебил:
– Именно – ты не думала. Не думала обо мне, как о ком-то ином, кроме друга. И я тебя не виню. Так случается в жизни… что чувства – невзаимны.
Он словно бы утешал меня, пытался оправдать перед самой собой. Я ощутила, как на глазах закипают непрошеные слезы – те самые, которые я категорически отказывалась лить по своему рухнувшему браку, но которые так и просились наружу теперь от простого, честного признания.
– Ты мог сказать… – пробормотала сдавленно.
– Зачем? – пожал он плечами. – Затем, чтобы породить между нами неловкость и в итоге вообще тебя потерять? Я не слепой, Кира. Я видел, как ты смотришь на Белозерова. Я знал, что ты никогда так не взглянешь на меня. И я просто… хотел быть рядом.
