Я сказал им, что подделал свою смерть, потому что меня достало служить под руководством Кавалларо. Они приветствовали меня с распростертыми объятиями. Они хотят перемен так же сильно, как и я. Данте стал Капо недавно. Это идеальный момент, чтобы устроить переворот.
Я сглотнула, страшась услышать, к чему он клонит.
— Кто эти друзья?
Антонио покачал головой.
— Я не могу тебе сказать, но они желают Синдикату только добра. Как только они придут к власти, я смогу благополучно вернуться и снова стать частью Синдиката.
— Ты рассказал им, что ты гей?
— Пока нет, но со временем расскажу.
— Они не примут тебя.
— Я буду беспокоиться об этом, когда придет время. Главное, что я снова смогу жить в Чикаго, вернусь к тебе.
— Что тебе нужно, чтобы я сделала? — тихо спросила я.
— Для нас слишком рискованно напасть на Данте открыто. Мы не хотим явной войны. Как только Данте перестанет быть помехой на нашем пути, все встанет на свои места. От старика Фиоре Кавалларо будет легче избавиться, как только его сын погибнет.
Но ты нужна нам для нашего плана. — Антонио вытащил из кармана небольшой флакон, оглянулся в проход, но мы были единственными посетителями, кроме пожилой женщины у прилавка, беседующей с аптекарем. Он протянул мне флакон. — Ты единственная, кому я достаточно доверяю, чтобы просить об этом, и у кого есть прямой доступ к Данте.
— Что это? — прошептала я, хотя уже знала ответ.
— Это яд, Вэл. Все, что тебе нужно сделать, это подлить его в напиток Данте, и ты избавишься от него.
Я попятилась, но Антонио удержал меня.
Мой желудок скрутило.
— Ты хочешь, чтобы я убила своего мужа?
— Я твой муж, Вэл. — Антонио схватил меня за руку и притянул к себе с просящим выражением лица.
— Он любит тебя так, как я? Он вообще о тебе заботится? Мы знаем друг друга всю жизнь.
Я не могла дышать. Я пыталась найти в глазах Антонио признак того, что он шутит, но не находила. Он протянул флакон.
— Возьми его.
Я схватила флакон и взглянула на бесцветную жидкость.
— Он не заметит. Яд без вкуса и запаха, не переживай.
Я все еще не убрала пузырек в карман. Мне казалось, что я не могу пошевелить ни одним мускулом.
— Он быстро действует. Это мышечный релаксант. Он просто останавливает работу легких и сердца. Быстрее, чем он заслуживает."
"— Ты правда хочешь, чтобы я кого-то убила? — Мой голос был почти безжизненным. — Если что-то пойдет не так, и меня схватят, они убьют меня. — Или, если точнее, Данте, вероятно, убьет меня сам после такого предательства.
