— Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.
— Русские заслуживают смерти. Мир без них станет только лучше.
Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.
— Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?
— Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл. Только еще совсем немногим людям я верю больше, но я не мог вовлекать в это тебя.
И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы подделали и твою смерть.
Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.
— И будем откровенны, ты действительно хочешь оставить эту жизнь?
Я покачала головой.
Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.
— Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где-то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?
— Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.
Я фыркнула.
— Ты вернулся не из-за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.
Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.
— Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое-то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, чтобы жить, как обычные люди.
— Ну и?
— Я не смог так жить, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто, вкалывал за гроши, жил без денег.
Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго."
"— Но зачем? — спросила я. — Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.
Антонио мрачно кивнул.
— Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?
И тут меня осенило.
