— Что же мне с тобой делать? Так ведь нельзя… Просто врываться сюда вот так…
Ах, он про то, что я важный вызов отрубила? Бедный. У него даже сил наорать на меня больше нет.
— Идемте, я проведу вас в спальню.
— Ох, черт.
— Рука болит? Вы таблетки выпили?
— Да, выпил, выпил, — отмахнулся он. — Не рука, Настя. Не рука.
Что-то в его тоне заставило меня прикусить язык и не спрашивать, что же другое у него болит. Я просто поплелась следом за ним в спальню.
Роман Андреевич замер посреди коридора.
— А дело Штайнберга мы сегодня рассмотрели? — вдруг спросил он.
— Да, и даже разослали извещения в суд.
— Ага, это хорошо. Спасибо. Я бы не успел сам.
Ну точно, совсем плох. Раз он и благодарить меня начал!
Он включил в спальне ночник, стал срывать одной рукой пуговицы, пока я не перехватила его левую руку.
— Я здесь, — тихо ответила я. — Для этого вы меня и наняли.
Он закрыл глаза и сглотнул.
— Точно, — хрипло отозвался он. — Только для этого.
— Только, — подтвердила я, быстро расправившись с пуговицами и принимаясь за запонки.
— Не заводите свою шарманку про трусики и юбки, я все помню.
— Это хорошо, — повторил он, снова глядя только на желтую футболку на мне.
Может быть, какие-то воспоминания? Не знаю.
— Спасибо за футболку, — прошептала я, пряча запонки в коробочку.
Мой профессор так и стоял в расстегнутой рубашке, в каком-то шаге от постели. Наверное, ждет, чтобы я помогла ему снять ее, не задев при этом больную руку.
— Чешется? — почти ласково спросила я.
Он уставился на меня квадратными глазами.
— Рука, — неуверенно сказала я, стушевавшись под его взглядом. — Я про вашу руку. Просто знаю, что в гипсе, что в ортезе, пока рука заживает, кожа ужасно чешется.
Роман Андреевич облизал пересохшие губы и кивнул.
— Еще как чешется, — тихо ответил он.
Какой же он странный, когда устанет. Ну нельзя же так выматываться.
Я раскатала рукав рубашки. Помогла снять рубашку с плеч и скинула ее в бельевую корзину в гардеробной. Раз в два дня рубашки и костюмы нужно отвозить в особенную химчистку.
Их визитка тоже нашлась в пухлой визитнице. И, судя по количеству рубашек в корзине, именно этим завтра и нужно заняться.
Когда я вышла из гардеробной, Роман Андреевич уже сражался с ремнем."
"— Настя… — выдохнул он.
— Давайте все-таки помогу, — перехватила я его руку.
Взялась за темный гладкий ремень, стараясь не рассматривать подтянутый живот с теми самыми боковыми мышцами, которые лишили меня способности думать еще в бассейне.
