И не покраснела даже, почти не смутилась.
Меня портит эта должность. Или этот мужчина.
Зазевавшись, я поняла, что Исаев тоже застукал меня за разглядыванием. Кашлянула и сказала:
— Просто убедитесь, что у вас там… Пена достаточно густая.
— Ты думаешь возвращаться или так и будем до утра разговаривать?
Я подхватила две баночки и направилась к нему. Поднялась на возвышение, поставила баночки на край и встала — руки в боки, взгляд зачем-то сканирует пену.
Где же ты, где, одноглазый перископ?
Роман Андреевич закатил глаза.
— Настя, пожалуйста, я очень устал. Просто помоги мне с мытьем головы.
Ладно. Никакого дайвинга сегодня. Только деловые отношения.
Присела на край кипенно-белой ванны, выдавила на ладонь белый шампунь с легкой нотой мяты. Роман Андреевич предварительно уже намочил голову, и теперь, стиснув челюсть, смотрел в пространство перед собой. Деловые отношения, напомнила я себе, ничего больше.
Коснулась его волос, вспенив в ладонях шампунь. Не удержалась, запустила пальцы глубже в локоны, нежно помассировала кожу головы.
— Ох… — едва слышно выдохнул Роман Андреевич.
От его стона волоски на руках встали дыбом, а вдоль позвоночника промчались мурашки. Он прикрыл глаза, откидываясь немного назад и полностью доверяясь мне.
Не смогла сдержать улыбки, глядя на то, как он наконец-то расслабился. Всегда серьезный, хмурый, затянутый на все пуговицы и с галстуком, сейчас в ванне, с голыми плечами и легкой, едва уловимой улыбкой на губах мой профессор был совсем другим человеком. Таким я его никогда не знала.
Не видела.
Глядя на него сейчас, было несложно представить его студентом, каким он наверняка был до своей головокружительной карьеры. Веселого, острого на язык, жутко умного.
Интересно, у него было много девушек в университете? Бросал он их, меняя как перчатки, или искал ту самую, одну-единственную?
Пальцы само собой скользнули ниже, к затылку, а оттуда к шее и плечам. Как и следовало ожидать, Роман Андреевич мигом напрягся, а его мышцы под моими пальцами на ощупь стали тверже стали.
— Настя…
— Вы слишком напряжены, — ответила я тихо. — Расслабьтесь.
Я скользнула пальцами по влажным плечам к шее, размяла, как следует, глядя на то, как под пальцами розовеет кожа."
"Взяла мочалку со специальной подставки, стала водить по широкой спине, распределяя душистую пену, стараясь не заводиться от желания прижаться, поцеловать, измазаться вместе с ним в мыле.
Роман Андреевич сидел с закрытыми глазами, его губы были слегка приоткрыты.
